Теперь же следует сказать пару слов о тех известных политических эмигрантах, какие сумели как следует закрепиться в Южной Америке.
Как я уже говорил ранее, после окончания Мировой войны в Италии возникло большое количество самых разнообразных фашистских организаций, но наиболее крупной из них было «Итальянское социальное движение» [86]. Поскольку эта организация была весьма крупной, активно участвовала в системной политике, посылая своих депутатов в парламент, то очень скоро там возобладали либеральные и проамериканские тенденции [87].
Стефано Делле Кьяйе был одним из наиболее радикальных итальянских неофашистов, а потому он не мог смириться со все возрастающим оппортунизмом указанной организации. Он установил тесные связи с режимом «черных полковников» в Греции, взяв лозунг «За Афинами – Рим!» [88]. Этот человек занялся подготовкой ультраправого восстания в Италии, возглавить которое должен был князь Юнио Валерио Шипионе Боргезе [89], но когда этот проект провалился, то Стефано был вынужден покинуть Италию, хотя он продолжал действовать из-за границы через свою организацию «Национальный авангард» [90] [91]. Именно ее силами было организовано городское восстание в Реджо-ди-Калабрия, начавшееся в июле 1970 года, но продлившееся до февраля 1971 года [92].
В 1975 году Стефано перебрался из Испании в Чили, где встретился с Августо Пиночетом [93]. Он быстро разочаровался в этом человеке, посчитав его излишне мягким и недостаточно правым, а потому в 1978 году итальянский неофашист перебирается в Боливию [94], где как раз готовился путч. В 1980 году он стал первым советником президента Гарсии Месы [95]. Разумеется, помимо него в Боливию, где тогда установилась самая радикальная неофашистская диктатура, которая только существовала доселе [96] [97], перебрались многие другие итальянские неофашисты, так или иначе связанные с событиями «Свинцовых семидесятых» [98]. Тут требуется заключить, что диктатура Гарсии Месы не смогла бы сформироваться без активнейшей помощи итальянских политических эмигрантов.
Большое влияние они оказали на действия Эрика Гейри в период его правления в Гренаде [99] [100]. Итальянские неофашисты привлекались также Пиночетом в период его диктатуры [101]. Если подвести некоторые итоги для нашего доклада, то можно смело сказать, что ни одна диктатура в Южной Америке после 1945 года не обходилась без помощи итальянских политических эмигрантов-фашистов и неофашистов.
Левый фашизм Отто Штрассера [102].
Не будем отрицать, что на протяжении многих лет Отто Штрассер оставался в нашей стране личностью почти совершенно неизвестной. В советской научной литературе нам не удалось отыскать ни одной специализированной работы по данной теме. Единственным же из советских исследователей, кто вообще уделил пусть и весьма незначительное, но все же хоть какое-то внимание к теме штрассеризма, – был А. Галкин, посвятивший интересующему нас предмету несколько страниц своего «Германского фашизма» [103]. Впрочем, Отто Штрассера выдающийся советский историк даже не упомянул, сосредоточив всё своё внимание на его брате Грегоре [104]. Разумеется, тотальное невнимание к теме штрассеризма со стороны советских историков нетрудно объяснить вполне понятными причинами идеологического свойства [105]. Этот вопрос, однако, заслушивает специального рассмотрения. Во времена Перестройки, однако, – а именно в 1988 году, – на русском языке была выпущена работа известного немецкого историка Рейнхарда Опитца «Фашизм и неофашизм», затрагивавшая в том числе и вопрос о деятельности Отто Штрассера [106]. По прошествии семнадцати лет, когда работа Опитца сделалась уже библиографической редкостью, – на русском языке вышла книга отечественного историка Андрея Васильченко «Война кланов. «Черный фронт против НСДАП» [107]. Отмечу, что значительная часть приводимых А. В. Васильченко фактов почерпнута им из книги Гюнтера Барча [108], остающейся на данный момент фактически единственным в мировой науке исследованием, всецело посвящённым личности Отто Штрассера [109]. Впрочем, следует отметить, что поскольку иностранные работы по настоящей теме на русский язык в большинстве своём не переведены (не считая, конечно, работы Дугласа Рида [110]), – книга А. В. Васильченко и сегодня остаётся для русскоязычного читателя практически единственным источником знаний об Отто Штрассере. Что весьма прискорбно. Впрочем, на Отто Штрассера не только у нас, но и на Западе, где его творчество исследовано несколько больше, многие привыкли смотреть как на фигуру третьестепенную. При этом следует отметить, что положение дел в означенной области не перетерпело за последнее время никаких существенных изменений (во всяком случае – в лучшую сторону). Увы, но тема штрассеризма и доселе ещё остаётся маргинальной и выброшенной на самую обочину академических (да и не только академических) исследований. Теперь же, когда мы несколько ввели читателя в курс дела, – следует сказать о том, как сформировались взгляды Штрассера, к какой традиции немецкой мысли он принадлежал. Тут следует отметить, что отец Штрассера был чиновником, но не карикатурным узколобым бюрократом, а человеком образованным и уделяющим большое внимание образованию своих детей [111]. Читая немногочисленные мемуары, можно подумать, что жизнь семьи Штрассеров была едва ли не вся наполнена чтением и умными разговорами, что будет не так уж и далеко от истины [112]. В то же время, однако, мы должны понимать, что Штрассер целиком и полностью принадлежал ко вполне конкретному классу – мелкой буржуазии, впитав в себя с самого детства многие идеи, бытовавшие в ее среде. Многие исследователи отмечали, что именно в среде мелкой буржуазии возникают и распространяются разнообразные эклектичные идеи. Происходит это в силу того, что данный класс занимает промежуточное положение между буржуазией и пролетариатом, а потому его представители оказываются обречены на постоянные колебания между ними [113]. В гипертрофировано мелкобуржуазной семье Штрассера мы видим это особенно отчетливо: его отец полагал необходимым строить национальный социализм на христианской основе [114].
