Вчерашние венгерские военнопленные подтвердили в эти дни свою репутацию жесточайших карателей, которую они заработали на оккупированной советской земле… И у Москвы, конечно, независимо от решения «еврейского вопроса» в Венгрии, независимо от того, какой национальности был посол Советского Союза в Будапеште Андропов (у русских образовались свои счеты с венграми), был единственный выход: раздавить эту попытку фашистского реванша танками и посадить во власть вместо ненавидимых венграми евреев коренных, но умеренных венгров, вроде Яноша Кадара, у которого, кстати, в тайных застенках при Матиасе Ракоши на руках были вырваны ногти.
Конечно же, в дни лихорадочной политической чехарды, неудавшейся попытки опереться на Имре Надя Москве было выгодно объявить все происходящее происками американского империализма (что отчасти соответствовало истине) и ни в коем случае не выявлять «антисемитскую составляющую» бунта. Не забудем, что на дворе стоял 1956 год с недавним XX съездом КПСС, с осуждением сталинского «антисемитского» 1937-го, да и 1949 года. А тут, как на грех, – венгерский «антисемитский реванш»…
Писатель Сергей Небольсин, жена которого является венгеркой и в доме которого постоянно гостят венгерские историки и филологи, недавно рассказал мне следующую историю:
– Приехал к нам профессор литературовед Кроль, разговорились, и он поделился с нами воспоминаниями о 1956 годе.
– Мне было всего шесть лет. Однажды, в разгар восстания, я вышел на улицу и увидел, что на дверях нашего дома появилась надпись: «На этот раз мы не довезем вас до Освенцима»…
Я вернулся в дом и спросил отца: что значит эта надпись?
Отец смутился, но потом, понизив голос, сказал мне:
– Сынок, тебе надо знать, что мы не венгры. Мы – евреи.
Но одно меня озадачивает до сих пор: почему наши еврейские либералы всю последующую историю восхваляли венгерский 1956 год как восстание против советского тоталитаризма, как борьбу под лозунгом «За нашу и вашу свободу»? Или их ненависть к социализму настолько мутила разум, что они в упор не видели антисемитской закваски венгерского взрыва и, проклиная сталинский 1937 год, одновременно оплакивали поражение венгерского термидора?
Полвека прошло с тех пор, и все равно у нашей либеральной образованщины в душе еще чадит это антисоветское пламя (с антисемитским отблеском!). Свидетельство тому – шабаш на радиостанции «Свобода», где в ноябре 2006 года собравшиеся на этот кровавый юбилей восстания кадили ему славу и читали стихи своих кумиров, прославлявших в 1956 году антисоветский и антисемитский путч. Конечно, вспомнили стихи Манделя-Коржавина:
Я живу от нужды без надежды,
Я лишен и судьбы, и души,
Я однажды восстал в Будапеште
Против фальши, насилья и лжи.
(Цитирую, как запомнилось со слов кого-то из выступавших, кажется, Натальи Ивановой.)
Своим хрипловатым тенорком делился воспоминаниями о пятьдесят шестом годе Юз Алешковский: «Свет промелькнул! Мы ненавидели советский режим и с радостью сообщали друг другу что Венгрия восстала». Хорошо бы спросить Юза Алешковского вместе с Наумом Коржавиным, а от кого, по-ихнему, бежало в ноябре 1956 года во Францию семейство Саркози – от советских танков или от венгерских антисемитов?
Прозвучали на «Свободе» и песенные строки Владимира Высоцкого, проклинающего наше усмирение Будапешта, а заодно и Праги:
Мне сердце разрывает Будапешт,
Мне сердце разрывает Злата Прага.
Как же надо было страстно и слепо ненавидеть свою родину, свой народ, свою трагическую историю, чтобы забыть о том, сколько горя принесли нам венгерские оккупанты во время войны, чтобы не понимать антисемитскую подкладку будапештского бунта, чтобы забыть, как чешские легионеры дважды прошли с огнем и мечом по нашим землям – в 1919 году в составе чехословацкого корпуса и в 1941—45 годах в составе коричневого рейха (их, этих добродушных швейков, в нашем плену было, конечно, меньше, чем венгров, но все-таки около 50 тысяч человек!). В основном это были водители немецких «тигров» и «фердинандов».
Жаль, что в роковые ноябрьские дни 1956 года ни Коржавин-Мандель, ни Юз Алешковский, ни Владимир Высоцкий не были в Будапеште. Если остались бы живы и все повидали бы собственными глазами, то, думаю, никогда не писали бы таких глупых и подлых по отношению к своей родине стихов и песен. Да и как можно было забыть – разве что в припадке антисоветского вдохновения – этим двум евреям, Коржавину и Алешковскому (да и Высоцкий полукровка), о том, что рекордное количество евреев в 1944 году (около полумиллиона, и всего за 42 дня!) было собрано при помощи венгерского населения и отправлено благодаря чрезвычайным усилиям венгерской администрации, жандармерии и прочих силовых структур в Освенцим на возведение оборонительных рубежей перед наступающей Советской армией. Конечно, в Венгрии еврейским вопросом занимался Эйхман, но страна была в известной степени самостоятельной и управлялась диктаторами, сначала Хорти, а потом Салаши, – коренными венграми. Без помощи венгров на разных уровнях такую грандиозную акцию было провести невозможно. Из протоколов допроса Эйхмана:
«В непринужденной беседе за стаканом венгерского вина я сообщил им (Ласло Эндре и Ласло Бать – статс-секретари венгерского Министерства внутренних дел. – Ст. К.), что Гитлер отдал приказ немецкой полиции, что он будет рад, если венгерских евреев <…> отправят в Освенцим. Затем я объяснил им, что хочет рейхсфюрер: предельный возраст 60 лет, не надо нетрудоспособных мужчин, нетрудоспособных женщин и детей; питание на два дня, жесткого обращения по возможности избегать (значит, везли не в газовые камеры, не для «окончательного решения еврейского вопроса», а на принудительные работы. – Ст. К.). Венгерская полиция провела в Будапеште эти мероприятия с евреями… Доктору Эндре пришлось договариваться с венгерской жандармерией, потому что там возникли разногласия – они хотели брать всех подряд, без ограничений возраста» (с. 187).
А совсем недавно, в сентябре 2008 года, я участвовал в телевизионной передаче, посвященной «оттепели». И критик Наталья Иванова вспоминала стихи своего покойного мужа Александра Рыбакова. Я не запомнил их полностью, но строки «Ах, романтика, синий дым, в Будапеште советские танки» – остались в памяти, тем более что в конце с пафосом были причитания: «Сколько крови в подвалах Лубянки»… А сколько еврейской крови было на улицах Будапешта? Об этом, конечно, не желали думать ни Наталья Иванова, ни ее покойный муж, сын писателя Анатолия Рыбакова, автора известных в свое время романов «Дети Арбата» и «Тяжелый песок», романов о еврейских судьбах. Традиции венгерского антисемитизма неискоренимы. Не случайно во время нынешнего тотального кризиса, приведшего Венгрию на грань банкротства, они ожили в стране, которая совсем недавно бурно торжествовала свое вступление в Европейское сообщество. А в апреле 2009 года капитан мадьярской гвардии Андраш Драшкевич уже заявил в своей речи на Венгерском государственном телевидении: «Евреи управляют миром. Для их фокусов нужно лишь два миллиарда человек, а остальная часть человечества будет уничтожена» («Еврейская газета», № 5, 2009 г., статья Д. Спритца «Чем подогревают себя ультраправые»).
Если синедрион верховных жрецов выносит какие-то решения, то мелкие жрецы-шестерки должны проглотить язык, склонить головы и в упор не видеть, не вспоминать, как терзали венгерские фашисты венгерских евреев в 1956 году. Дуглас Рид в книге «Спор о Сионе» почти понимал сущность происходящего, когда писал, что «советская военная машина подавила народное восстание в Венгрии, восстановив в этой стране еврейско-коммунистический режим…». Но мелким жрецам было приказано закрыть глаза на еврейскую кровь 1956 года: на кону лежало нечто большее. Надо было осудить ввод советских танков в Будапешт и получить козырную карту для шельмования Советского Союза вплоть до окончательной победы над ним . «Ведущие еврейские организации Америки, – пишет Н. Финкельштейн в книге «Индустрия Холокоста», – даже вступление советских войск в Венгрию в 1956 году заклеймили как «лишь первую станцию на пути в русский Освенцим» (с. 15). Какая абсурдная логика! Наоборот, нечто подобное гитлеровской Хрустальной ночи, то есть еврейский погром бушевал на улицах Будапешта. И если не всех евреев в те дни истребило венгерское «народное восстание» (по словам Дугласа Рида), то лишь потому, что в город вошли советские танки. Точно так же в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века шестеркам Холокоста было приказано не вспоминать о вкладе в Холокост украинских палачей Романа Шухевича, оуновцев и бандеровцев, организовавших резню евреев на Львовщине, о латышских лагерях смерти, куда евреев сгоняли местные националисты, об украинских карателях, спаливших вместе с жителями белорусскую Хатынь… Им, этим шестеркам, был дан приказ поддерживать все «народные фронты», все «Саюдисы» и «Рухи», чтобы те завершили главное дело по развалу Союза. И лишь потом, когда «поезд ушел», когда бывшие республики благодаря своим националистам стали «незалежными государствами», Синедрион развернулся на 180 градусов и прикрикнул на своих лакеев, чтобы они утихомирили антисемитскую прыть.
