Последовало очередное «угу» и Толик исчез, негромко хлопнув дверью. Так я остался наедине с трупом, но эта привилегия меня отнюдь не прельщала. И тут бессмысленны заявления о том, что кто-то виноват сам. Я прекрасно знал и понимал, что совсем недавно эта туша была живой, дышала, а теперь она стала куском мяса без целей и перспектив. И именно я изменил некую суть существа, шагнул за грань, определил перспективы.
На пике душевных терзаний раздался звонок в дверь.
«А он быстро», – подумал я и бросился на зов.
Наверное, в тот момент мною двигало неистовое желание избавиться от единения с мертвыми и отдаться в руки живых. Однако, распахнув дверь, я обнаружил на пороге вовсе не Толика. На его законном месте стояла незнакомая девчонка, да еще и как-то натянуто улыбалась.
«Черт!», – когда терпишь фиаско, твои мысли немногословны.
– Здравствуйте….
Нет, этот тон нельзя спутать с чем-то другим. Обычно так говорят, если ты случайно проходишь мимо бесплатной раздачи колбасы. Не знаю, кто породил эту манеру, но любой вполне разумный человек за километр почует подвох.
– До свиданья, – обойдясь без приветствий, ответил я и попытался закрыть дверь.
Однако девчонка оказалась не из хрупких, и совершенно не собиралась сдаваться. Ее рука ухватилась за дверь и помешала моему спешному маневру.
– Мы предлагаем безопасные биосовместимые и энергосберегающие пылесосы специально для вас. Если вы их не купите, то вы – идиот. Потому что все нормальные люди уже имеют такие….
– Спасибо, но я предпочитаю веник, – такой была моя очередная отмазка.
Одномоментно я попытался все-таки пересилить мадам, но та безбожно упиралась.
– Но вы не видели его в деле. Один такой пылесос заменит тысячу триста восемьдесят четыре веника. А еще мы предлагаем бесплатную апробацию. Прямо здесь и сейчас мы запылесосим все, что вам заблагорассудится.
Предложение было заманчивым, особенно учитывая весь тот бардак, что творился на кухне, только вот дамочка вряд ли рассчитывала на труп. Так что пришлось соврать.
– Да мы просто блестим чистотой.
Девчонка слегка переменилась в лице. Вероятно, возможность халявы должна была покорить мое сердце, а теперь она просто терялась в догадках, как быть дальше. И все же она не была сломлена.
– А ваши родители дома?
О, Боже, как мне хотелось ее убить. Одним трупом больше, одним трупом меньше…. Никакой разницы….
– Нет.
– А когда они будут?
Осознавая, что по определенным обстоятельствам такое вообще вряд ли возможно, я ответил вполне беспринципно:
– Думаю, что нескоро.
– А ваша супруга?
– Я не женат.
И тут ее осенило.
– А хотите, я буду вашей женой?!
Да, такое предлагают нечасто, и все же мне пришлось ответить:
– Нет.
Вот теперь я убил ее наповал. В ее необъятном мозгу никоим образом не могло уместиться понимание такого отказа. В ее глазах неотвратимо читалась бесконечная мысль:
– Ну как же так???
И покуда ее застопорило на этом конфузе, я смело вырвал дверь из ее плена и был таков.
Однако даже после такого успеха мне как-то не хотелось возвращаться на кухню и всматриваться в залитый кровью интерьер. Так что я предпочел сидеть под дверью, периодически заглядывая в глазок с надеждой, что парализованная моей неприступностью мадам в скором времени отчалит.
Минут через двадцать наконец-то объявился Толик, и к нашей общей радости дамочка к тому моменту убралась восвояси.
– Тебя только за смертью посылать….
Впрочем, когда я извлек из пакета покупку, претензии умножились:
– А что другого не было?
Толик не понял вопроса и ответил:
– А че?
– Ну, типа обычной пленки не было? Зачем ты купил с зайчиками?
– Да так прикольней.
– А мы детский утренник, по-твоему, готовим?
Спорить можно было до потери пульса, только вот с трупом нужно было что-то решать. Двойными усилиями мы завернули тело в полиэтилен, и, позабыв про всяческий радикулит, напряглись и дотащили до балкона, а уж там, помогая себе пузом и коленями, спихнули его за борт. В темноте не было видно падения. Но мы услышали глухой шлепок, сообщивший, что Фролов нырнул в сугроб. Только вот все еще только начиналось. Мне удалось найти в кухонном шкафу старый мешок из-под картошки. В него мы запихали остатки полиэтилена, сковородку, некоторые другие вещи, заляпанные кровью.
– Теперь возьми тряпку, – сказал я Толику, – и вымой кухню.
На этот раз мой приятель и соучастник не спорил. Сам же я отправился избавляться от мешка, скопившего в себе улики преступления.
К ночи похолодало, но все же погода была хороша. Быстрым шагом я добрался до контейнера и бросил в него мешок. Других дел на мусорной свалке не предполагалось, и я побрел обратно.
По пути мне страстно захотелось посмотреть ввысь, туда, где мирно и непринужденно сверкали звезды. Среди бесчисленного множества я отыскал то, что знал – созвездие Ориона. Негусто, но со вкусом.
А еще мне захотелось, чтобы где-то там кто-то такой же, как я, так же смотрел в небо и думал, что он вовсе и не одинок во Вселенной. Иногда мечтать не вредно.
Нагулявшись вдоволь, я вернулся в квартиру. Толик к тому времени успел устранить следы безобразий и ждал моих указаний.
– Кажись, все…. Я еще раз оглядел квартиру в поисках чего-то неучтенного и позабытого, но таких вещей не оказалось.
– Кажись, все…, – резюмировал я.
В некотором расслабоне мы расселись по креслам перед телевизором и постарались отвлечься. Толик несколько раз пощелкал пультом, пока не остановился на программе местных новостей. Какой-то блондинчик вещал очередные страсти на фоне Екатерининского дворца:
«Сегодня днем было совершено новое вероломное убийство с политической подоплекой. Известный тверской бизнесмен и меценат Анатолий Чурмаков был задушен в подъезде своего дома. Следственные органы связывают это преступление с недавними нелицеприятными заявлениями Чурмакова в адрес руководства «Объединенной Российской Демократической Ассоциации»….
Этого оказалось достаточно, чтобы шестеренки в моей голове завертелись.
– Толян….
Моего приятеля утомила работа по дому, так что он вряд ли уловил только что сказанное по ящику. Пришлось доносить до него самостоятельно.
– Думаю, именно про этого мужика и долдонил Фролов.
Толик посмотрел на меня очередным взглядом непонимания.
– Ты хочешь пришить дело трупу?
– Нет, но он говорил, что этого Чурмакова заказал Лавринов. А не наш ли это Лавринов?
К сожалению, мои слова все еще были недоступны для понимания.
– У нас есть элемент давления.
– Да ну….
Когда до Толика наконец-то дошло, ему, как и мне, стало ясно, что нас наконец-то настиг тот самый вагон с пряниками, который обязательно должен был перевернуться рядом с нашим сельсоветом. На этой торжественной ноте мы отправились спать. Только вот сон не шел ко мне. Проворочавшись всю ночь, я так и не смог преодолеть бессонницу. То ли влиял груз пережитого, то ли тяготила ответственность грядущего – судить сложно. Но когда в шесть утра под окном зазвенел колесами трамвай, я решил, что с меня хватит попыток. Около часа заняли водные процедуры и одевание, после чего мне ничего не оставалось, кроме как спешить на учебу. Стараясь не будить Толика, я вышел из квартиры и вдохнул морозный воздух нового дня.
Минут через пять на остановку прибыл нужный автобус. Это был старый проржавелый транспорт с грязно-желтой окраской и никому не известным названием. Очередной осколок уходящей эпохи, которая неслучайно задержалась в среднерусском захолустье.
Толпа угрюмо-нахальных бабушек рванулась к распахнувшимся дверцам и, пробивая себе дорогу локтями и валенками, ворвалась в салон.
Я не спеша и без лишней суеты вошел в автобус последним и сел на свободное место у окна. Осмотрев скучающим взглядом салон, я к своему удивлению приметил еще с дюжину пустых мест.
«Невольно возникает вопрос, зачем нужно было бежать?»
В ответ послышались аплодисменты дверей, и мы двинулись в путь. Мне хотелось побыстрее уснуть под мелодичные звуки в наушниках, дабы не маяться скукотой путешествия, и тут я увидел его….
Он бежал за автобусом, и что-то кричал, спотыкался, падал, вновь поднимался, вновь бежал и все это время пытался что-то сообщить несущемуся по шоссе автобусу.
– Какой-то псих, – подумал я, – Впрочем, он может быть и опоздавшим пассажиром.
Изрыгая добропорядочные намерения, я поспешил к шоферу, чтобы уговорить его остановиться. Однако место шофера пустовало.
– О, черт…, – прошептал я.
По телу пробежала лихорадочная дрожь, и внезапно из океана сознания всплыл детский стишок про автобус, убежавший от водителя.
Шутливая сказка внезапно обратилась в ужасающую реальность. И что хуже всего, именно я и был водителем этого автобуса. И теперь я лежал в сугробе, истекая кровью. Когда я в очередной раз споткнулся, моя рука налетела, на торчащий из земли лист оточенной стали. Так что теперь из обрубков пальцев хлестала кровь, а рядом, уродливо сокращаясь, ползали фаланги….
