— Не можешь аудиторию найти? Помощь нужна?
Девушка коротко кивнула. Волнуясь и нервничая, она умудрилась тепло мне улыбнуться, будто желая приободрить нас обоих, и пробормотала:
— Ничего, скоро найду. Нашла же я однажды выход из Римских катакомб! Уж кабинет по эстетике я как-нибудь разыщу! Правда же?
Когда я увидел эту ее улыбку, понял, что попал. Ее сияющее лицо затмило коридор, студентов, учебу, универ в целом. Мне вмиг стали неважными и энергоэффективность зданий, и строгий препод, и вероятные проблемы из-за опоздания. Плюнул на грядущие последствия, подхватил свой рюкзак и бросился ее провожать.
Шли мы быстро, почти бегом. Успели вовремя, в аудиторию она впорхнула вместе с лекторшей — строгой, импозантной дамой лет сорока. На прощанье успела мне помахать и широко улыбнуться.
Когда она зашла в аудиторию, я так и остался стоять столбом около двери — ждать окончания пары. До чертиков боялся ее потерять. Отправил сообщение одногруппнику, попросил сделать аудиозапись пропущенной лекции. После окончания пары сразу выцепил ее взглядом из вытекающей в коридор толпы сокурсников. Подбежал, запыхавшись от волнения, предложил:
— Хочешь, поработаю сегодня твоим личным гидом? Буду провожать тебя по учебному маршруту самыми короткими путями. Со мной не заблудишься!
Она чуть смутилась, глазки опустила, щечки сразу порозовели. Стала такой хорошенькой, что глаз не оторвать! Но, к счастью, кивнула. И не подумала выпендриваться! Проводил ее до очередного кабинета, но отклеиться от нее никак не мог.
Слушал ее певучий, выразительный говор, ее истории о сегодняшнем суматошному утре, и на сердце сладко щемило. Не отказался бы даже застрять в бесконечном дне сурка ради одного этого момента! Она вдруг всполошилась. Вытащила смартфон и говорит:
— Я себе не прощу, если из-за меня ты опоздаешь на пару. Скажи мне свой номер.
От ее вопроса захотелось прыгать до потолка. Как щенку двухмесячному. Еле сдержался. Продиктовал ей свой номер ровным, скучным голосом. Она мне тут же позвонила и говорит:
— Видишь? Теперь мы точно не потеряемся! Буду тебя ждать после пары здесь же. Если что-то случится, созвонимся!
Сердце ликующе застучало, посильнее отбойного молота. Даже удивился, как она не услышала.
Старт мы взяли отличный. Я показал ей местную столовку, ввел в курс лучших местных блюд. Проводил в библиотеку, мы вместе позанимались. В спортзал отвел на йогу.
Все подумывал, как бы пригласить ее на свидание и куда. Этим летом я помогал родителям строить дом, работать на себя практически не получилось и бюджет мой оказался сильно ограничен. Батя мне пробовал деньги всучить, но я отказался. Унизительно здоровому парню брать деньги у предков. Не инвалид, руки-ноги есть. Сам выкручусь. Заплатил за общагу, сразу за весь год. И сейчас об этом сильно жалел. Хотелось придумать для моей особенной девочки нечто масштабное, сногсшибательное. Но финансы, поющие романсы, не позволяли сильно разойтись. Хотел подыскать работу на выходных. Но ведь это означало бы меньше времени с моей ненаглядной девочкой. С моим личным наркотиком. Мучался, прикидывал. Доприкидывался.
— Как хорошо иметь такого друга, как ты! — однажды заявила она, игриво ударив меня по плечу, пока я провожал ее до остановки. — Никаких дурацких приставаний! Никаких проблем, метаний, эмоциональных качелей! С тобой так легко и спокойно.
Я обомлел от ужаса. Мне бы возразить, воскликнуть: «Какой нахрен друг?! Я спать не могу, о тебе мечтаю!» Но я стормозил. Смалодушничал. Если ей только как с другом со мной хорошо, вдруг откажется от меня, если правду узнает? Промолчал, как дурак. Идиот! Трус презренный!
И теперь обитаю в ее френдзоне. Так мне и надо! Сам виноват!
С тех самых пор она чисто по-дружески пытается устроить мою личную жизнь. Отказа моего от ее помощи не принимает, обижается. А однажды посмотрела на меня настороженно и спрашивает:
— Тебя ведь девочки интересуют? Если в целом брать?
И смех, и грех! Пришлось подтвердить свою ориентацию, знакомясь с ее подружками. Хотя я им даже понравиться не пытался. Зачем? Молчал всегда с ними, как глухонемой дебил. Еле-еле из себя вежливые фразы выдавливал. Только и думал, как бы поскорее от них слинять. А Мира все удивлялась, почему ее подружки от меня не в восторге. Пыталась даже научить, как с девушкой общаться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Представь, — говорит, — что это не девушка, а подружка. Такая, как я, например! Вообрази на ее месте меня! О чем мы с тобой болтаем, — о том и с ней говори! Увидишь, ты ей сразу понравишься!
Наивная глупышка. Лучше бы научила, как влюбленному парню выйти из ее френдзоны! За такие знания душу бы продал!
А пока обнадеживает лишь фраза, которую однажды батя проронил ненароком:
— Мы с твоей мамой всегда были лучшими друзьями. Наверно, поэтому и серебряную свадьбу недавно отметили.
Может, и мне так повезет однажды. Не знаю.
Глава 4. Мира
— Покажи мне, как ты живешь в общежитии! С соседом по комнате познакомь! Сколько мы с тобой дружим, а в гостях у тебя еще ни разу не была! — с упреком гляжу на Влада. Он хмурится, задумчиво чешет затылок. Моя просьба ему явно не нравится.
— Давай-ка лучше после сессии к моим родителям рванем? — предлагает он, заметно оживившись. — Тебе у нас точно понравится! Свой дом, чистый воздух. Утки в пруду плавают круглый год. Они, хоть и дикие, но к нам привыкли. Почти одомашнились.
Со вздохом гляжу на парня, возмущенно откладываю на блюдечко пирожок и чай отодвигаю подальше от края стола. Какие утки? Какой воздух? Я ему про Фому, он мне про Ерему. Да что, ради всего святого, он прячет в своей общажной комнате? Артефакт бесценный? Алмаз раджи индийского? Любопытство пребольно кусает за пятую точку, не давая смириться с отказом.
А вот от его предложения приходится отнекиваться. Тут без вариантов.
— Папа меня ни за что к парню с ночевкой не отпустит. Ты же знаешь, в плане морали родители в позапрошлом веке живут. Им не докажешь, что мы с тобой только друзья. Сто раз пыталась! Они не верят в дружбу между мальчиком и девочкой.
Ловлю на себе его взгляд. Пристальный, серьезный и как будто расстроенный одновременно. Отхлебнув глоток кофе и поморщившись (обжегся бедняга!) уточняет недоверчиво:
— Тогда откуда такая уверенность, что тебя в общагу к парню отпустят?
Жму плечами и хитро улыбаюсь.
— А кто же папу об этом спрашивать будет? Сегодня у нас по три пары. Давай после лекций сразу к тебе? Поучимся пять минут — тогда скажу своим предкам, что с тобой занималась. И даже формально не совру!
Влад смеется.
— Упорства и хитрости концентрат! Вижу, что по-хорошему не отстанешь. Раз уж твердо решила прийти, дай мне хотя бы время на уборку!
— Ладно. Пятнадцать минут погуляю вокруг общаги. Ты не бойся, носки на полу меня не испугают!
После третьей пары я, распрощавшись с подружками, натаптываю круги у выхода в вестибюле. То и дело мимо проходят знакомые, но Влада не вижу. До меня вдруг доносится щебет амадинов из рюкзака. Лезу в боковой карман за смартфоном. После встречи с Максом не удержалась, записала их пение в качестве рингтона.
Думала, это Влад звонит, но на дисплее красуются незнакомые цифры. Опять реклама? За последнюю неделю уже два раза звонили. То мобильный интернет пытались продать, то какой-то дигипакет. Ума не приложу, где я свой номер засветила! Отвечаю на вызов и слышу знакомый бархатистый голос. Вокальный двойник Урганта.
— Привет. Это Макс.
Сердце с размаху ухает об пол. Прямо всмятку бьется. Вдребезги. Стою, молчу. Пытаюсь в голове порядок навести. Его нет. Только ошметки, обрывки безумных идей в полном хаосе мелькают. Макс? Не может быть! Так не бывает! Ошибся номером? Бред, не то! Если только…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Макс? Почему ты мне звонишь? С папой все в порядке? — в ужасе тараторю. Воображение тут же рисует картинку: папе вдруг становится плохо, прямо на объекте. И Макс, по счастливой случайности оказавшись на той же стройке, с подачи отца, первым делом набирает меня.
