Выйдя на улицу, Денис глубоко вздохнул и почувствовал большое облегчение. Теперь все, теперь можно отправляться на поиски Тамары, как бы глупо и странно это не выглядело. Назад они не вернутся, нечего им здесь, в этом непутевом злом Городе больше делать. Населен обманщиками, их жертвами, и это так, куда не посмотришь. Но вот так сразу отправиться по коридорам времени, может получиться прямиком даже в эпоху династии Мин, назад на пять столетий? Эпоха вроде неплохая, интересная, но для начала, для тренировки, для вхождения в образ лучше забросить себя куда-нибудь поближе и не обязательно в Китай. Серебряный век Санкт-Петербурга тоже неплохо – первые автомобили, Блок, Ахматова, в бочках черная икра, роза в бокале, голубого, как небо Аи… Или… Или…
Ладно, но как теперь вернуться в свою собственную квартиру? Опять унизительно-трусливое просачивание через чердак? Нет, хватит с него! Он ни в чем не виноват, никому нечего теперь не должен и вернется гордым, уверенным в своей правоте.
Внезапное его появление вызвало во дворе, среди заскучавших от безделья караульщиков, фурор. Ждали у парадного, по другому из дома никак не выйти, а он незамеченным вышел и вернулся. Карраул! Воспользовавшись всеобщей растерянностью, беглец спокойно добрался до своей квартиры. С улицы было слышно, как кто-то кричал в мобильник: «А как, твою мать, мы его возьмем, если этот ваш…ный судья никак бумагу на его арест не выпишет! Вот он, Лагода этот, и гуляет куда хочет!.. А, бумага уже есть и сейчас привезете? Тогда другое дело, тогда мы его… живо в момент скрутим и доставим. Упакуем, как конвой в зоне…». Лагода понял, что нужно поторапливаться.
Зайдя в квартиру, он быстро окинул ее ищущим взглядом. Для путешествия по времени, – а деваться ему больше некуда, – что надеть, что взять с собой? Сухой паек на первое время? Паспорт? Кредитные карточки? Глупости, отсюда туда ничего не нужно. Просто, чтобы не достались тем, кто будет сейчас копаться в его вещах – собрал по ящикам и заначкам оставшиеся доллары и евро, перетянул классической аптечной резинкой и сунул в карман. Оставленный на столе компьютер пусть смотрят – там много о его непричастности к краху Ментовского городища, о невиновности – не знал, не ведал, как и все подло обманут.
Ну, теперь, кажется все. Снаружи за бронированной входной дверью уже слышно подозрительные шушуканье, возню. Поторопимся. Зайдя в кладовку начал раскручивать зеркала. Через дверь хорошо поставленным командирским голосом потребовали невозможное: «Лагода Денис, немедленно откройте! Полиция!». Как же, сейчас, разогнался. Но вращенье зеркал никакого результата, как не крути, не давало. То ли Тамара сбила нужный фокус, то ли в небесной канцелярии их поставили на профилактику, технический перерыв. В общем не работает. За входной дверью пока тихо, что-то замышляют. Послали за автогеном, может за взрывчаткой…
Из голливудовских блокбастеров, из теленовостей он знал, что такие квартиры спецназ берет приступом через окна, спустившись с верхнего этажа по тросам. Угадал. За окном повис конец как раз такого штурмового троса, береги пенсне, сейчас начнется! В последний раз проклятые зеркала крутанул что есть силы. На тросе появились чьи-то ноги в десантных башмаках, дальше все пошло как в замедленной съемке.
В зеркале мелькнул императорский золотой дракон, подал условный знак – путь коридорами времени открыт! Зашумели, затрепетали перепончатые крылья, комната исчезла. Стало темно, потом светло, очень яркий свет. Сильно тряхануло, как на джип-сафари подбросило. С прибытием… Денис Лагода лежал в высокой траве и видел над собой только небо…
Глава 2
Унгерн, Санкт-Петербург, год 1904
Жестокий шалун и проказник, ледяной февральский ветер, в охапку хватал верхушки сугробов и швырял их в барона. Колючие, обжигающие холодом снежные комья. Злые игры в злом Санкт-Петербурге. Хотя нет, скорее в скучном и одиноком. Испуганно прижавшиеся другу к дружке дома и дворцы на краю белой пустыни Финского залива. Декорации к мерзопакостному настроению стоящего на берегу человека.
Одинокая черная фигура в шинели Морского кадетского корпуса – барон Унгерн фон Штернберг-Пилькау – будет стоять здесь назло всем. Назло тем, кто оставил барона в младшем классе на второй год за «тупое умственное развитие и дурное поведение». Назло глупым красавицам, которые потешаются над его всегда угрюмым видом и дразнят «бароном- второгодником». Назло этому унылому закату тусклого солнца в стальной коробке петербургского неба. А восхода здесь не бывает вовсе, не видно его за шпилями и позолоченными куполами столицы империи, которая мнит себя великой, третьим Римом. В этом бездарном городе только Черный Всадник знает, как алеет на рассвете Восток, где искать и что в конце концов надлежит найти, всадник, свободный от ошибок и от противоречий между сказанным прежде и сказанным теперь…
Барон зябко передернул плечами: пора возвращаться – увольнительная в город заканчивается. Удовольствие можно конечно продлить и вернуться в казарму под утро. Значит опять арест на трое суток, хотя нет, арест у него уже был. Но всё это, право, пустое. Полное кури-куку, чертополох на обочине…
У барона есть тайна – скрытое от всех место, где он держит своего черного скакуна Батыра и черный плащ с капюшоном. Но Черный Всадник уже с пол года, как перестал являться по ночам перепуганным обитателям загородных дач на финском взморье. Скучные людишки даже его заставили жить по своим скучным правилам. Одна из местных газеток обозвала ночного наездника «хулиганом» – доселе неизвестное модное английское слово – и потребовала от властей принять меры. Дважды барону удавалось уходить от погони – конные жандармы с казаками, – но испытывать судьбу в третий раз он не решился. Поймают – отчислят из Морского кадетского корпуса. Огорчится мама. Не даст больше денег на столичную жизнь и так вечно чем-то недовольный отчим. Придется возвращаться в еще более скучный, затерянный в приморских дюнах, маленький Ревель.[1] И что изменится? На Востоке по прежнему будет каждое утро всходить солнце – но уже без него, без Черного Всадника. А он только начинает свой Великий поход, хотя пока и не знает куда, только догадывается…
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
В наше время – Таллин.
