еще странный тип? Ты что перепил засранец. Это Фомин, – мать его. Председатель Зареченского ТСЖ. Им выставили счет, за пломбу на один из домов. Ходит теперь ноет, как будто мы должны оплатить это. Закон есть закон. Сорвал пломбу, плати каналья, собирай деньги со своих недоумков в размере десять тысяч с квартиры.
– Совсем недорого – поддакнул Эдуард Арсеньевич.
– Тебе Эдя недорого. Ты, как первый зам левого отдела получаешь, если мне не изменяет память, четыреста семьдесят тысяч рублей, а эти за тридцать тысяч работают, поэтому и скулят, отирают тут коридоры.
– Нужно тогда меньше брать с квартиры – усомнился Эдуард Арсеньевич.
– Нет Эдя! Пломбы нечего срывать – поправил в нужное русло Эдю Процентов.
Эдуард Арсеньевич дослушав Процентова, собрался откланяться. Дверь снова приоткрылась все тот же неприятной наружности мужичок просунул в щель небритую морду. Эдуард открыл рот, а мужичок подмигнул ему по-свойски. В спасительной надежде повернулся Эдя в сторону Процентова, но тот не обращал на появившуюся физиономию никакого внимания.
– Что встал Эдя, иди. Правда, что ли в штаны накалакакал – засмеялся Процентов, глядя на Эдю.
Эдуард Арсеньевич стоял на своем месте, не понимая, что происходит. С одной стороны он видел недоумение на обвисших щеках Процентова, с другой стороны ему нагло подмигивал мерзкий, грязный мужичонка. Ноги вросли в плоскость дорогого паркета.
– Эдя ты, что не слышишь? Тебе доктора позвать нужно, или сдриснишь наконец-то отсюда – Процентов начал выражать недовольство, его объёмные черты лица в такие моменты начинали ходить ходуном, а поросячьи глазки поблескивали мелочной искоркой.
– Иду – пробубнил Эдуард Арсеньевич ватными ногами двинулся навстречу незнакомцу. Когда они поравнялись, то тот отошел учтиво в сторону, немного поклонился, пропуская Эдю на все четыре стороны. Пройдя несколько шагов, Эдуард Арсеньевич обернулся, возле кабинета Процентова было пусто.
– Что за черт. Что со мной? – со страхом вопрошал сам себя Эдуард Арсеньевич, дойдя до кабинета Перепрыгова, он уже хотел робко постучать, как вдруг вспомнил о том, что забыл купить пачку сигарет. Стремглав бросился Эдя к буфету.
– Американ суперлюкс – вымолвил он, запыхавшись. Толстая буфетчица оглядела Эдуарда брезгливо, демонстративно сморщилась от запаха перегара, исходившего из-за рта Эди. Схватив пачку с изображением звездно-полосатого флага, Эдуард Арсеньевич, не теряя ни секунды, бросился к кабинету Перепрыгова. На этот раз у него хватило мужества, чтобы перевести дух, поправить костюм и только после этого постучать в дверь. В нарушении заведенного этикета никто не ответил на стук Эдуарда Арсеньевича. Он несмело протиснулся внутрь хорошо знакомого кабинета Перепрыгова. Улыбка сама собой появилась на лице Эди, ожидая увидеть Настю, но ее не было на рабочем месте. Эдуард Арсеньевич остановился в нерешительности, он никогда не попадал на аудиенцию с шефом без формального приема со стороны Насти, до этого Лены, а еще раньше Регины.
– ‘’Что делать? Что делать?’’– крутилось в мозгу.
Ситуация была необычной и Эдуард Арсеньевич действительно растерялся, пот намочил противной липкостью подмышки, а вместе с ними и ткань белой сорочки. Нерешительно по сантиметру Эдуард Арсеньевич двинулся по приемной делегата, подойдя к внутренней двери, он услышал хрипение Перепрыгова, которое могло означать только одно. Сомневаться было ненужно, да и знакомый голос Насти подтвердил догадку издав волнующее…ай…у…ай…еще… Эдуард Арсеньевич, было, двинулся назад, чтобы поскорее спастись от свалившегося на него конфуза, в виде оставленной без запора двери в приемную Перепрыгова. Только паскудное любопытство сыграло с ним злую шутку. Сделав два шага назад, он проделал их обратно. В двери не было, как таковой замочной скважины, только изощрённый мозг Эди мгновенно предположил, что интересное событие должно происходить так, что лица совокупляющихся партнеров должны находиться противоположно двери, – это исходило из расстановки кабинета Перепрыгова.
Второй раз за день Эдуард Арсеньевич решился пойти на риск. Первый раз утром с вермутом и вот сейчас. Слишком сильно хотелось ему увидеть надменную Настю обслуживающей мужика, и еще произносящей такие притягательные звуки. Эдуард Арсеньевич тихонько нажал на позолоченную ручку, дверь бесшумно поддалась, освободив необходимую щель. Картина, представшая перед Эдей, была настолько потрясающей, что он онемевший слился с действом. Настя и Дмитрий Кириллович, как он и предполагал, находились спиной к нему. Перепрыгов смачно хрипел от удовольствия, его огромный живот колыхался боковинами. Эдуард Арсеньевич старался как можно лучше разглядеть все возможные прелести Насти, она же томно стонала, продолжала произносить ‘’еще, ай, еще’’. Перепрыгов неистово урчал, а Эдуард Арсеньевич потерялся в пространстве, мысленно оказавшись на месте шефа, чувствуя, что сам сейчас слился одним целым с Настей, которая ему сильно нравилась, именно от того, что была для него совершенно недоступна.
Гром среди ясного неба, грянул не со стороны забывших обо всем партнеров, это произошло с другой стороны. Кто-то оттянул обомлевшего от созерцания Эдю за рукав пиджака. Не успев что-либо сообразить Эдуард Арсеньевич, увидел расплывшееся в пакостной улыбочке пухлое лицо Процентова.
– Так-то Эдя. Сильно вижу интересно наблюдать за делегатом, когда он не знает об этом.
– Я не хотел – промычал Эдя, превысив шепот Процентова.
Тот прижал указательный палец к губам, показывая Эде: ’’тише, тише…’’ Эдуард Арсеньевич покраснел. Штаны, вздыбленные в районе ширинки, позорили его окончательно. Процентов, не стесняясь, указал на возбуждение Эди пальцем.
– Прибор, ничего работает.
Эдуард Арсеньевич ничего не мог ответить. Процентов для сущего убеждения заглянул в кабинет, очень аккуратно отстранив Эдю.
– Ничего себе. Есть на что посмотреть.
Перепрыгов находился сейчас в другой из областей реальности. Настя тем более, потому что ей еще приходилось удерживать давление сильных тычков Перепрыгова. Тот, изнемогая от удовольствия, все одно не мог кончить, тратил силы на все более страстные движения, Настя продолжала издавать чарующие звуки, а Процентов жестом поманил Эдуарда Арсеньевича за собой, когда они оказались в коридоре, он тихо произнёс.
– Ну, давай Эдя до встречи еще увидимся – при этом его гадкое лицо сияло всем имеющимся в мире лукавством.
Эдуард Арсеньевич остался стоять в коридоре, после того, как удалился Процентов. Перед этим он еще показал Эдуарду папку, которую тот забыл в кабинете Процентова. Это было совсем неприятно, забыть папку, которую нужно было предоставить Перепрыгову. У Эдуарда Арсеньевича все поплыло перед глазами, но вновь появился Процентов.
– Держи Эдя – сказал он, протягивая Эдуарду папку, улыбочка на его лице при этом не изменила своего облика.
– Спасибо – промямлил Эдуард Арсеньевич. Теперь Процентов исчез окончательно.
Эдуард Арсеньевич ощущая остатки эрекции, хотел броситься бегом к своему кабинету, чтобы застать там Леру и, несмотря на истраченный лимит, уговорить ее за любые коврижки, занять позу, что может и сейчас занимает Настя. Он дернулся в сторону, но остановился, потеряв последние признаки будоражащей его эрекции. В том месте, где только что скрылся Процентов стояли двое черно-белых мужиков
