но не о том, как женщинам жилось внутри них. Я пыталась представить, каково это — быть пациенткой, которая борется с болезнью, не признаваемой медициной, и чувствовала тесную связь с ними. У нас была одна физиология. С течением времени женское тело не поменялось — лишь его понимание медициной.
Живя с волчанкой, я часто задаюсь вопросом: считались бы женские хронические заболевания столь мифическими, если бы медицина признала, что их нельзя понять только с помощью биологических данных?
Они вовсе не непонятны для нас самих, но что-то в них на каждом шагу ставит врачей в тупик. Возможно, вся эта клиническая и биомедицинская неопределенность — результат того, что у медицины как науки не получается искать ответы в нужных местах. Быть может, наши болезни — это пример того, как женские тела коммуницируют, и воспринимать их нужно по-другому.
Значительная часть этой книги была написана весной и ранним летом 2020 года, в начале пандемии COVID-19. Приблизительно через неделю после начала локдауна в марте 2020 года я переписывалась с близкой подругой, которая спросила: «Что ты чувствуешь теперь, когда твоя книга ожила?» Я задумалась о том, что она на самом деле хотела сказать: социальные и культурные проблемы болезни и гендера в последнее время стали не только женскими, но и общими.
Теперь мы все каждый день жили с болезнью, окутанной неопределенностью и спекуляциями, которая влияла на нашу способность работать, думать, свободно передвигаться и беспрепятственно общаться с другими людьми. Всем вдруг пришлось балансировать между работой и заботой о близких, находясь под зловещей угрозой болезни. В то время еще одна моя близкая подруга сказала: «Я неоднократно слышала, что сегодняшняя ситуация беспрецедентна, однако это не так: мы не впервые задаемся вопросом о том, кто заслуживает здоровья». Она была права. COVID-19 обнажил давно существующее системное и структурное неравенство в системе здравоохранения. Сообщества людей, отстающие в социальной, экономической и медицинской сферах, подвергаются наибольшему риску заражения и смерти. Для людей с недиагностированными или запущенными заболеваниями вирус представляет огромную опасность [8]. Некоторые медицинские специалисты сегодня активно продолжают приуменьшать симптомы, которые испытывают женщины, и пренебрегать ими.
Во всем мире от COVID-19 умирает вдвое больше мужчин, чем женщин.
Хотя причины этого пока не установлены, некоторые исследователи полагают, что «коронавирусная гендерная пропасть» связана с биологическими различиями между мужским и женским иммунитетом. «Что-то в женском теле, в репродуктивной системе обладает защитными свойствами, — заявила реаниматолог Сара Гандехари из больницы Седарс-Синай в Лос-Анджелесе. — Это наталкивает нас на мысль о гормонах» [9]. В статье для «Нью-Йорк таймс» Рони Кэрин Рабин рассказала о том, как врачи из Седарс-Синай и Ренессансной медицинской школы на Лонг-Айленде изучали влияние эстрогена и прогестерона на мужчин и женщин, больных COVID-19. Считается, что оба гормона обладают противовоспалительными и защитными иммунологическими свойствами. У женщин иммунитет крепче, чем у мужчин, и при этом упомянутых гормонов у них больше. Способность организма женщин к более мощному иммунному ответу может объяснять, почему они чаще страдают аутоиммунными заболеваниями. Забавно, как нестабильный гормональный фон, та самая причина исключения женщин из многих клинических исследований, вдруг стал цениться в качестве защиты от вируса. Вопрос о коронавирусе и биологическом поле разжег споры. Многие люди не могут поверить, что принадлежность к мужскому полу может быть фактором риска. Кто-то предполагает, что мужчины умирают от COVID-19 чаще из-за социальных факторов и образа жизни, например курения, а не из-за особенностей организма. Создается впечатление, что сосредоточенность на биологическом поле только мешает, а не способствует пониманию коронавируса и гендера. «Если вы сомневаетесь, изучайте сначала социальные факторы, а не биологию», — заявили три директрисы лаборатории Гарвардского университета в эссе для New York Times [10].
Сосредоточенность медицины на женской физиологии как определяющем факторе женственности мешало пониманию многих заболеваний.
В этой книге говорится о ситуации в США и Великобритании с преобладанием традиционной западной культуры. История здравоохранения этих стран определяет материал, преподаваемый в медицинских школах, а открытия — формирование мнения о нашем теле и разуме в больницах, лабораториях и операционных. Западная медицина может лечить людей, возвращать здоровье и спасать жизни. Однако это очень деспотичная система, которая на протяжении своей долгой истории отдавала предпочтение знаниям и профессиональной экспертности мужчин, а также способствовала укоренению полового и гендерного неравенства.
В этой книге, охватывающей увлекательную, но возмутительную историю андропоцентрической медицины, описаны способы, которыми она изучала, оценивала и определяла женские физиологические и анатомические особенности. Я уделила основное внимание тому, как она патологизиро-вала принадлежность к женскому полу, поэтому не говорю об опыте транссексуалов, небинарных людей, а также гендерных нонконформистов. Я ни в коем случае не думаю, что гендерная идентичность определяется биологическим полом человека, но хочу показать, как медицина с самого начала способствовала укоренению дискриминационных мифов о различиях между полами.
Патриархальные идеологии коварно проникали в медицинскую культуру, практику и знания, начиная с развития классических теорий о женских болезнях и первых упоминаний об истерии и заканчивая эпохой профессионализации гинекологии, зарождения общественного здравоохранения и развития биомедицины. Сегодня благополучие и качество жизни всех нездоровых женщин сильно страдает из-за этих старых мифов. Их существование объясняет приуменьшение нашей боли, игнорирование симптомов, постановку неверных диагнозов и недоверие.
Эта книга представляет собой путешествие по истории пациенток и рассказывает о том, что значит быть женщиной в мужском мире.
Медицина веками поддерживала наказания и притеснения женского пола, однако мы создали собственную базу знаний, изменили статус-кво, дали отпор и потребовали пересмотра законов и признания своих прав.
В этой книге женщины представлены не только как жертвы патриархальной медицины, но и как сильные, храбрые и иногда даже придирчивые адепты надежды и перемен.
Медицина стремится к изменению практики и протоколов, однако ей нужно избавиться от большого исторического наследия, связанного с восприятием женского тела и разума. Я по собственному опыту знаю, что это наследие продолжает препятствовать оказанию эффективной и своевременной медицинской помощи. В 1970 году активисты, политики и исследователи стали привлекать внимание общественности к тому, что здравоохранение игнорирует и патологизирует нездоровых женщин. Сегодня их призывы не менее актуальны, чем тогда. Темному прошлому медицины давно пора уступить место будущему, где женский опыт будут признавать и уважать.
Я
