Погода была безветренная, Виктор был правильно одет, так что было не холодно. Наступление ночи, действительно, совершенно не чувствовалось. Ночь была светла, как день. И сейчас Виктор с удовольствием работал. Он спешил записать осознанный им теперь полностью рецепт лечения проблемы.
Перчатки с открытыми пальцами Виктор заранее нашел в Москве и теперь радовался своей предусмотрительности. Он громко стучал пальцами по клавиатуре своего ноутбука. Привычка бить по клавишам осталась со времен механических пишущих машинок. Молодые сослуживцы покатывались со смеху, когда слышали, как Ларин «долбит клаву».
На службе у него был прекрасный компьютер, но без права выноса. А этот ноутбук был личный, давно желанный и недавно приобретенный. Он был хоть и не совсем новый, скажем честно, бывший в употреблении, но из самых последних моделей.
Неожиданно на экране своего ноутбука Ларин увидел какие-то отблески. Стало понятно, что этот свет приходит через фрагмент стены будущей бани. Положив компьютер на табурет, он поднялся, вышел на чистое пространство и замер.
Над самым горизонтом переливалось всеми возможными красками полярное сияние. Заметившие сияние полярники тоже вывалились из своих закутков, и Виктору вдруг стало понятно, что сияние необычное не только для него. Даже Батя недоуменно крутил головой, разглядывая удивительные по красоте и силе импульсы света, стремительно пробегающие сверху вниз по полосам, составляющим сияние. Сами полосы также изменяли цвет и качались как бы в каком-то танце, во всем этом ощущался какой-то ритмический рисунок. Батя видел десятки полярных сияний, но ничего похожего ему видеть не приходилось. Да и вообще сияние в это время года было большой редкостью. Ларин сообразил было пойти за видеокамерой, но сияние исчезло так же внезапно, как и началось.
Пока хозяин компьютера вместе с другими участниками экспедиции наблюдал сияние, идея будущей бани естественным образом проверялась на работоспособность. Излучение сияния явственно фокусировалось в центре строящейся башни, на табуретах, на ноутбуке и его инфракрасном порту. Вдруг по экрану компьютера начали бегать непонятные символы, потом на нем появилась движущаяся картина только что происшедшего полярного сияния в миниатюре. Все это сопровождалось непонятными звуковыми сигналами, напоминающими хаотическую игру на церковном органе, и затем экран внезапно погас.
Ларин не скоро вспомнил о ноутбуке, и забрал его уже отправляясь спать. Ему казалось, что он автоматически выключил компьютер, уходя смотреть сияние. Впечатлений день принес очень много, сияние так и стояло перед его глазами, когда он проваливался в сон.
Ночью компьютер, лежащий на стуле около раскладушки Ларина, начал жить какой-то своей внутренней жизнью. Экран то освещался, то гас, время от времени звучали звуковые сигналы, напоминающие плохо синтезированную речь. Слова, похоже, были надерганы из песен, хранящихся на этом же компьютере.
Посреди ночи Виктор проснулся от этого бормотания, и быстро нашел источник – собственный ноутбук. Он попытался перезапустить его, просто выключить, но внутренняя жизнь продолжалась, несмотря на все усилия.
Тогда он просто выдернул батарею из компьютера, решив разобраться завтра. Через пару часов Ларин опять проснулся. Ему в темноте вдруг показалось, что непонятные процессы в компьютере продолжаются. Пробормотав: «Приснится же такое», Виктор нырнул под подушку. Сон сморил его окончательно, и он уже не реагировал на тихие звуки, время от времени издаваемые лишенным всякого электропитания компьютером.
Глава 4
День третий. Пятница. Германия. Мюнхен
Пассажир рейса Москва-Мюнхен Илья Стольский был задумчив. За последние два дня многое изменилось в его жизни. Главное – у него появилось реальное понимание того, что он должен и может сделать в этой жизни.
Дело в том, что он относился к тем немногим людям на Земле, кто реально мог предъявить владельцу того сайта искомый миллиард долларов. Последний номер журнала Форбс, посвященный крупнейшим современным состояниям в России, впервые включил Стольского в состав миллиардеров и не ошибся. Более того, Илья мог показать миллиард долларов зафиксированным в одном месте, в форме так называемой банковской гарантии. А именно это было выставлено непременным условием начала переговоров.
Времени в полете было достаточно. Перед Ильей вставали картины последних двадцати пяти лет. История состояния экс-преподавателя Плехановского института была и проста и невероятна одновременно.
Когда Михаил Горбачев на пленуме ЦК КПСС в апреле 1985 года впервые обозначил наступление перемен в экономике, Илья Стольский сразу вычислил, что нужно делать. Было ясно, что масса толковых людей из министерств и ведомств бросится делать легкие деньги. Схема, официально разрешенная с началом перестройки, была непонятна только очень нерасторопным. А близко к власти обычно такие не водятся.
Государственный серьезный заказчик (больше всего денег было у Минобороны и КГБ СССР) что-то заказывал за большие деньги государственному же серьезному исполнителю (как правило, Всесоюзному НИИ или Научно-производственному предприятию). Подавляющее большинство таких заказчиков и исполнителей располагались в Москве и Ленинграде. При этом заказчик давал согласие на выполнение части работ сторонней организацией.
Все работы на самом деле выполняли работники тех же НИИ на своих же рабочих местах, но под шапкой частной инициативы, как независимый творческий коллектив. Сторонняя организация просто пропускала через себя деньги, которые частично выплачивались работникам, а в основном оседали в карманах руководства заказчика и исполнителя. Оперативное создание и исчезновение таких организаций, привлекательных и надежных, стало первым серьезным бизнесом Ильи. Младший брат его Андрей, со своим мехматовским образованием и привычками научного сотрудника, сразу поставил себя в положение советника старшего брата. Он хотел быть «высокоуровневым экспертом», не желая быть хозяином и руководителем бизнеса со всеми вытекающими рисками.
Ставка за легальное превращение денег из безналичных в наличные составляла тогда не менее тридцати процентов, дело было новое, чиновники сами «светиться» не хотели. Через конторы Стольского в одной только Москве за три года протекло в пересчете на доллары более 80 миллионов. Основа состояния была создана быстро.
Кстати, именно доллары, а точнее, гиперинфляция рубля по отношению к доллару, была вовремя прочувствованы братьями как идеальный источник дохода. В то время практически любая контора имела право получить в Сбербанке крупный кредит для развития своего бизнеса на восемь лет под восемь процентов годовых. Нужно было только, чтобы конторы были живые, с конкретной деятельностью, остатками на счетах и так далее. Как раз этого добра у Ильи было в достатке. Инфляция же составляла сотни процентов в год. Фактически, возвращать через восемь лет Сбербанку нужно было совершенные гроши. Все, что потребовалось – это быстро получать максимально возможные кредиты, а рубли немедленно переводить в доллары и класть на долларовые счета под проценты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
