При этом подумал: «Заодно Амир наконец-то избавится от твоего влияния!».
– Аль-Мамун – сын рабыни!
Хасан нахмурился.
– Он – сын халифа. Тебе известно, что по мусульманским законам ребенок рабыни, если он признан своим отцом, получает те же права, что и дети, рожденные законной женой, – сказал он и добавил: – К тому же аль-Мамун наполовину перс, как и Амир. Будет неплохо, если твой сын сблизится с иранской аристократией. Это поможет ему продвинуться по службе.
Зухра вскинула голову. Ее глаза сверкали, а в голосе звучал металл.
– Ты не полагаешься на природный талант Амира?
– Насколько мне известно, он никогда не проявлял прилежания в науках.
– А как же место твоего преемника в Багдаде?
Зухра осмелилась задать животрепещущий вопрос. Осмелилась – не потому что боялась мужа, а потому что заранее знала ответ, способный ранить в самое сердце.
Чуть помедлив, Хасан сурово изрек:
– Его займет Алим.
Алим! Алим, сын безродной рабыни, будет представлен ко двору, вхож во дворец, получит наследственную должность! Тогда как ее сын будет сослан в далекий оазис, сделается прислужником человека, который никогда не станет халифом!
– О нет! Ты не можешь так поступить! – в отчаянии воскликнула Зухра и внезапно замолчала.
Резкий, холодный луч здравого смысла вспыхнул в ее мозгу и помог сдержать чувства. Ненависть придала хладнокровия и сил. Бесполезно спорить с мужем, нужно исподволь заставить его изменить решение. Необходимо ему помешать.
Женщина встала и выпрямила спину.
– Ты уже говорил с сыновьями?
– Еще нет. Ты сослужишь мне службу, если пришлешь сюда Амира. За Алимом я пошлю сам.
Через четверть часа оба стояли в кабинете Хасана.
Алим унаследовал от своей матери-иноземки русые волосы и ярко-голубые глаза, от отца, чистокровного араба, – красивого оттенка кожу, черные брови и ресницы и по-восточному тонкие черты лица. Он смотрел доверчиво и серьезно, тогда как Амир внутренне напрягся от обуревавших его душу противоречивых чувств. Мать только что сообщила ему тревожные новости. Голос Зухры звучал глухо, в глазах пылал неистребимый огонь, огонь ненависти, которая давным-давно пустила корни в ее душе, пошла в рост и наполнила собой все существо этой женщины.
Алим поклонился первым и ответил:
– Я подчиняюсь твоему решению, отец.
Амир незаметно усмехнулся. Как будто мальчишка мог сказать что-то другое! Молодой человек помедлил. Он не мог ответить «нет» и был не в силах произнести «да». Он молчал, и в этом молчании таился своего рода протест. С одной стороны, он был не прочь освободиться от власти матери. Многие годы Зухра жила только им, она привыкла ощущать их единым существом. Просила у него отчета в каждом жесте, в каждой мысли. В то же время Амир не желал уступать свои привилегии младшему брату, не хотел удаляться в изгнание, уезжать в безвестный оазис Мерв, тогда как Алим будет процветать в полном чудес и удовольствий Багдаде.
Взгляд отца был непримирим и суров, и старшему сыну пришлось ответить «да». Хасан сказал, что поездка состоится не раньше чем через два месяца. Что ж, у него, Амира ибн Хасан аль-Бархи, есть время подумать о том, как избежать козней судьбы.
Когда братья покинули кабинет, Амир повернулся к Алиму и угрожающе произнес:
– Думаешь, выиграл? В тебе слишком много дурной крови, чтобы ты мог меня побороть!
Алим вскинул на него ясный взор.
– Зачем ты так? Я просто выполняю волю отца.
Старший брат усмехнулся.
– Это легко, когда она вершится в твою пользу!
– Я не знаю, почему отец принял такое решение. В отличие от тебя я готов отправиться в Мерв вместе с принцем аль-Мамуном.
Амир не стал его слушать и быстро прошел в покои матери.
Зухра всегда тщательно ухаживала за собой, и издали ее легко было принять за юную девушку. Да и вблизи красота женщины казалась немеркнущей и гордой. Но сейчас Зухра выглядела поблекшей и поникшей, словно присыпанная знойным песком роза. Сидя на обитом цветным шелком диване, она рассеянно перебирала свисавшую с шеи длинную жемчужную нить, в центре которой горел большой изумруд. То был свадебный подарок Хасана, который женщина никогда не снимала.
Войдя к матери, Амир запальчиво произнес:
– Он что, сошел с ума?!
У них были доверительные отношения – молодой человек мог говорить то, что думает.
– Прежде он никогда бы так не поступил, – медленно проговорила Зухра. – Он подумал бы обо мне. Стало быть, его любовь навсегда угасла.
Она вышла за Хасана, когда ей исполнилось шестнадцать, а ему было двадцать лет. Брак устроили родители, и Зухра не была уверена в том, что сумеет полюбить незнакомца, который вдруг сделался ее мужем, но все сложилось как нельзя лучше: Хасан оказался красивым, великодушным, страстным, он искренне восхищался женой. Первые годы совместной жизни пролетели, как во сне. Молодой супруг приходил к Зухре каждую ночь и покидал ее лишь под утро: их страсть была остра, как кинжал, и неисцелима, как глубокая рана. Спустя год Зухра родила наследника, сына. Хасан был в восторге и завалил жену подарками. А еще через пять лет в его жизнь вошла ненавистная светловолосая рабыня.
Теперь Зухра думала: возможно, ей не стоило предаваться безумной ревности? Слишком многое в жизни человека зависит от того, чего нельзя предвидеть! Наверное, она должна была поступить, как все другие женщины, и смириться с тем, что не будет у мужа единственной. Тогда бы ей не пришлось расплачиваться годами одиночества и смертельной тоски.
В конце концов, истинная любовь всегда предоставляет свободу – она не должна заявлять о своих правах и требовать ответной любви.
– Речь не о тебе, мама, а обо мне, о моей жизни, о моем будущем! – раздраженно произнес Амир.
Женщина подняла взор и посмотрела на сына так, будто увидела его впервые.
– У тебя оно, по крайней мере, есть.
Молодой человек передернул плечами.
– Мы должны сделать так, чтобы в Хорасан поехал Алим!
– Да. Мы что-нибудь придумаем, – ответила Зухра, но Амир видел, что мысли матери далеки от действительности. Казалось, ее покинули силы, погас душевный огонь, замерло сердце.
В конце концов, Амир оставил мать в покое и ушел к себе. Зухра не раз впадала в горестное оцепенение, которое могло продолжаться несколько дней. Зато потом развивала кипучую деятельность и легко разрешала самые сложные проблемы.
Молодой человек провел ночь в одиночестве. Амир лежал без сна, думая о Зюлейке. Его помыслы были устремлены к тому счастливому мигу, когда он сможет увидеть девушку. Все было, как в первый раз: предвкушение новых, неповторимых, острых ощущений превращало повседневные разочарования и невзгоды в нечто мелкое, не стоящее глубоких переживаний.
