– Изверги! Вы что делаете!
– Это не я, это он!.. – в один голос закричали мальчики, кивая друг на друга.
Они вырвались и выбежали во двор. Бабка помчалась следом.
Геннадий подкачивал насосом «запаску». Бабка и внуки кругами забегали вокруг «Москвича». Отец в сердцах бросил насос на землю:
– Что за хоровод, трёна-Матрёна?!
– Сам полюбуйся!.. – сказала тёща. – С чем теперь на рынок идти?!
Бабка бегом вернулась в курятник.
– Ой, чего наделали, варвары! – раздались оттуда её причитания. – Ой, чем торговать буду?!.. А какие яйца были! Каждое с кулак!
Геннадий заглянул в раскрытые двери.
– Ну, молодцы-ы!.. – И стал расстёгивать ремень. – Кто зачинщик?
– Ванька это-а-а! – громко захныкал Аполлинарий.
– Та-ак!.. А за слёзы – ещё пук рогозы!..
– Врёт он всё! – заступился за себя Иван. – Полька первый сказал: давай яйца бить, фокусы показывать!
– А за ложь – ещё приложь!.. – мрачным тоном продолжал рифмовать Геннадий.
Он крепко взял сыновей за руки и повёл в сарай. Аполлинарий волчонком посмотрел на отца.
…Ночью окно в сад было раскрыто настежь. Иван крепко спал.
Аполлинарий смотрел на звёзды. По щекам катились слёзы. На подоконнике бесшумно появился белогрудый ворон. Он взмахнул крыльями – и сразу вся комната вспыхнула синим светом. Аполлинарий замер, не смея пошевельнуться. Ворон перелетел на спинку его кровати, повертел головой, три раза каркнул и улетел. И сразу синий свет погас…
…Светлана готовила обед в летней кухне, возле гаража. Геннадий продолжал чинить автомобиль. Аполлинарий показывал фокусы с куриными яйцами соседской ребятне. Среди зрителей была и Ульяна. На этот раз куриное яйцо без следа исчезло в руках Аполлинария. Он тут же достал его из кармана ульяниного платья. Девочка изумлённо засмеялась.
Иван помогал отцу, тайком бросая на Ульяну первые влюблённые взгляды.
– Во, работенка – людей дурить! – сказал Геннадий, недовольно покачав головой. – Меня в детском доме учили, что нельзя обманом людям служить.
– А вдруг он знаменитым фокусником станет? – заметила Светлана.
– Ага, Игорем Кио! Шёл бы лучше отцу помогать. Совсем за лето от рук отбился! Это же какая профессия в моих руках, трёна-Матрёна!
– Оно и видно: что ни день, то поломка!.. – усмехнулась Светлана.
…Днём Аполлинарий подошёл к воротам циркового дворика. На заборе висели афиши знаменитого иллюзиониста, с наклеенными на них наискосок полосками текста: «31 августа – прощальное выступление!» Служащие кормили лошадей, красили булавы, жонглёр репетировал номер с шарами. Аполлинарий замер у забора. Его заметил паренёк в клетчатой кепке, подметавший двор.
– Эй, шпана, тебе кто нужен? – миролюбиво спросил он, подойдя к калитке.
– Гудини Второй, – насупился Аполлинарий.
Парень ухмыльнулся:
– А, может быть, Первый?
– Их разве два?! – удивился Аполлинарий.
– Раз есть Второй, значит есть и Первый… Правда, тот, настоящий, умер сто лет назад! – расхохотался парень с метлой.
– А этот, Второй… ненастоящий?… – растерянно спросил Аполлинарий.
– Самый настоящий!.. Тебя МАГ в гости позвал?
– Какой ещё МАГ?…
– МАГ – это Макар Андреевич Гуденко. А Гудини Второй – его цирковая фамилия!
– Я думал, он итальянец… – обескуражено сказал Аполлинарий.
– Из Харькова! – раскрыл секрет парень.
Аполлинарий вытаращил глаза:
– Откуда?!..
– У нас, у цирковых, – объяснил паренёк в кепке, – заграничные фамилии – сплошь и рядом!
– Зачем? – не понял Аполлинарий.
– Для афиши! Звучит красиво!
Он кивнул на жонглёра, который упорно оттачивал мастерство на шарах.
– Семья Паринаго! А на самом деле, Сидоркины. Наш клоун Крюшон – по паспорту Оганнезов. – Парень поправил набок козырёк своей кепки и добавил: – Я, например, тоже на афише – Артур Эдройт, что значит – ловкий!
– А взаправду? – спросил Аполлинарий.
– Миша Капник… – смущённо хмыкнул парень с метлой. – Акробат…
И протянул Аполлинарию руку. Тот пожал её в ответ:
– Аполлинарий!.. Пастухов.
– Чего-о? – рассмеялся Михаил. – Да с такой фамилией только коров пасти!
Аполлинарий нахохлился.
– Не обижайся! Вот был бы ты «Пасс» или «Пастэ» – это я понимаю, по-цирковому!.. А зачем тебе МАГ?
– Я… новый фокус придумал… – смутился Пастухов.
– Продать хочешь?
Аполлинарий пожал плечами.
– Если классный – он секрет купит!
– Да я не продать…
– Тогда покажи!.. – раздался за их спинами мужской голос.
Мальчики обернулись. Рядом стоял знаменитый иллюзионист.
…В его вагончике Аполлинарий набросил на пустой стакан платок, взятый тут же напрокат у фокусника, и пристально посмотрел ему в глаза. Гудини Второй иронично прищурился. Аполлинарий сдёрнул платок – в стакане оказалась алая жидкость. Фокусник поднял брови, взял в руку стакан, нюхнул:
– Портвейн?…
Аполлинарий кивнул. Фокусник тут же опрокинул стакан до дна.
– Хо! «Три семёрки»!.. Мой любимый! Откуда узнал?
Мальчик пожал плечами.
– Давай на «бис»!
Фокусник налил воду из умывальника.
Аполлинарий с успехом повторил номер. На сей раз Гудини Второй не стал пить, а с изумленьем принялся разглядывать стакан со всех сторон.
– Вундеркинд!.. И как ты это делаешь?…
Гость не ответил. Иллюзионист усмехнулся, достал из портмоне сторублевую купюру и накрыл стакан. Аполлинарий помотал головой. Гудини Второй достал ещё сотню. Мальчик презрительно скривил губы и выбежал из вагончика.
У крыльца его уже поджидал Миша Капник:
– Ну что, продал?…
– Как же! – фыркнул Аполлинарий. – У него денег не хватит!
И поспешил прочь с циркового дворика. Миша озадаченно посмотрел ему вслед.
Фокусник тоже видел в окне убегающего Аполлинария. Усмехнулся. Кинул взгляд на стакан. Но вместо портвейна в нём оказалась обыкновенная вода.
…Едва Аполлинарий вошёл в калитку, его тут же схватил за руку отец:
– Ты где шатался?
– Гулял… – соврал Аполлинарий.
– Врёшь! Тебя у шапито видели. Опять фокусы?…
Он стал одной рукой расстегивать ремень. Аполлинарий с ненавистью на него посмотрел:
– А что, нельзя?!
– Поговори у меня ещё!..
…Ночью Светлана и Геннадий вели неуютный разговор в постели.
– Не любишь ты его… – глухо сказала Светлана.
– Глупости! – возразил Геннадий. – Он для меня, как сын.
– В том-то и дело, что «как»!
– Ну, не выношу я эти фокусы, Свет! Делом пора заняться! Я в одиннадцать лет перроны подметал! Кирпичи подносил на стройке!..
– Все – «я», я»! Ты – такой, а он – другой!
Геннадий присел на кровати:
– Какой – другой? Может, наконец, скажешь, в кого он такой!
– Ты же обещал никогда об этом не спрашивать!
– Я и не спрашивал! Двенадцать лет молчал!.. Но теперь-то я могу всё узнать?!
Конец ознакомительного фрагмента.
