— Господи, ну и скучища же, — объявила она, плюхнувшись рядом с Мередит и оглядывая школьный двор. — Никогда в жизни не видела столько парней-коротышек! Должно быть, в фонтанчики с питьевой водой подбавляют что-то замедляющее их рост. Какая у тебя средняя оценка?
Отметки в школе выражались в процентах с точностью до одной десятой.
— 97, 8, — ответила Мередит, немного ошеломленная словесным градом и непонятным дружелюбием.
— А моя — 98, 1, — объявила Лайза. И тут Мередит заметила, что уши новой знакомой проколоты. В школе запрещалось носить серьги и красить губы. Лайза, в свою очередь, разглядывала Мередит и с недоуменной улыбкой без обиняков осведомилась:
— Ты одиночка по характеру или что-то вроде парии?
— Никогда не думала об этом, — солгала Мередит.
— Сколько еще тебе осталось носить скобки?
— Ровно год, — пробормотала Мередит, решив, что Лайза совершенно ей не нравится. Она закрыла книгу и встала, радуясь, что звонок вот-вот прозвенит.
В этот день, как обычно в последнюю пятницу каждого месяца, ученики выстроились в церкви на исповедь. Чувствуя себя, как всегда, позорной грешницей, Мередит встала на колени в исповедальне и призналась отцу Викерсу во всех омерзительных деяниях, включая такие, как нелюбовь к сестре Мэри Лоренс и пустая трата времени из-за размышлений о собственной внешности. Закончив, она придержала дверь для следующего в очереди, а сама, встав на колени в проходе, произнесла наложенные в качестве епитимьи молитвы. Поскольку школьникам после этого было позволено отправляться домой, Мередит решила подождать Фенвика и вышла из церкви. Несколько минут спустя по ступенькам сбежала Лайза, на ходу натягивая жакет. Все еще терзаясь из-за мучительно-правдивых слов Лайзы, Мередит настороженно наблюдала, как новенькая, оглядевшись, не спеша подходит к ней.
— Просто не поверишь, — провозгласила Лайза, — этот Викерс велел прочитать по одной молитве на каждую бусину четки, и всего-навсего за то, что немного пообжималась с парнем! Представляю, какую епитимью он наложит за французский поцелуй! — добавила она с дерзкой ухмылкой, садясь на ступеньку рядом с Мередит.
Той раньше и в голову не приходило, что национальность может иметь какое-то отношение к способу целоваться, но из замечания Лайзы невольно напрашивалось заключение, что, каким бы образом это ни проделывали во Франции, священники явно не желали, чтобы ученики школы Святого Стефана занимались подобными вещами. Пытаясь выглядеть искушенной и умудренной жизнью, она кивнула:
— За подобные вещи отец Викерс заставит тебя подметать церковь.
Лайза хихикнула, с любопытством изучая Мередит:
— А у твоего дружка тоже скобки на зубах? Мередит, подумав о Паркере, покачала головой.
— Здорово, — объявила Лайза, заразительно улыбаясь. — Я всегда гадала, как могут двое людей со скобками целоваться и при этом не зацепиться друг за друга. Моего дружка зовут Марио Кампано. Он высокий, красивый и смуглый. А твоего? И какой он?
Мередит поглядела в сторону улицы, надеясь, что Фенвик не вспомнит, какой сегодня день. И хотя тема разговора была довольно щекотливой, но Лайза Понтини почему-то неодолимо притягивала Мередит, и она почувствовала, что новенькая искренне хочет с ней подружиться.
— Ему восемнадцать, — откровенно объяснила Мередит, — и он похож на Роберта Редфорда. Его зовут Паркер.
— А фамилия?
— Рейнолдс.
— Паркер Рейнолдс, — повторила Лайза, сморщив носик. — Похоже на светского сноба. Он хорош в этом?
— В чем?
— Здорово целуется?
— О… ну… да. Совершенно фантастически. Лайза издевательски прищурилась:
— Да ты с ним в жизни не целовалась. Краснеешь, когда врешь.
Мередит резко вскочила. . — Послушай, — рассерженно начала она, — я не просила тебя подходить и…
— Эй, не стоит из-за этого лезть в бутылку. Целоваться вовсе не так уж приятно. То есть когда Марио впервые поцеловал меня… не поверишь, мне в жизни не было так неловко.
Гнев Мередит мгновенно испарился, как только она поняла, что Лайза готова честно признаться в собственных недостатках. Девочка села рядом с новенькой.
— Ты смутилась, потому что он поцеловал тебя?
— Нет, просто я нечаянно оперлась о входную дверь и нажала плечом звонок. Отец открыл дверь, я рухнула в его объятия, пока Марио что было сил цеплялся за меня. Мы трое свалились на пол, и нас целую вечность не могли распутать.
Радостный вопль Мередит немедленно стих при виде «роллс-ройса», заворачивающего за угол.
— Это… это за мной, — пробормотала она. Лайза подняла глаза и охнула:
— Иисусе, да ведь это «ролле»!
Сконфуженно кивнув, Мередит пожала плечами и собрала книги:
«— Мм живем далеко отсюда, и отец не хочет, чтобы я ездила автобусом.
— Значит, твой па — водитель? — кивнула Лайза, направляясь вместе с Мередит к машине. — Должно быть, здорово кататься в таком автомобиле и делать вид, что богата. — И, не дав Мередит ответить, продолжала:
— Мой отец — слесарь-водопроводчик. Сейчас его профсоюз объявил забастовку, поэтому мы переехали сюда, где квартиры дешевле. Ну знаешь, как это бывает.
Мередит не имела ни малейшего представления о том, » как это бывает «, но из гневных тирад отца знала, какое воздействие профсоюзы и забастовки оказывают на подобных Бенкрофту деловых людей. Но, услыхав мрачный вздох Лайзы, девочка сочувственно кивнула.
— Должно быть, туго вам приходится. Хочешь, подвезу домой?
— Неужели! Нет, постой, не может это подождать до следующей недели? У меня семеро братьев и сестер, и у ма вечно находится тысяча дел. Я уж лучше поболтаюсь тут немного, а потом пойду домой в обычное время.
Это было неделю назад, и робкая дружба, родившаяся в тот день, расцвела и окрепла, подкрепляемая смехом, разделенными секретами и взаимными признаниями. И теперь, глядя на портрет Паркера и думая о танцах в субботу, Мередит решила завтра же попросить у Лайзы совета. Она все знала насчет мод и причесок. Может, Лайза предложит что-нибудь, что сделает Мередит более привлекательной для Паркера.
На следующий день, когда девочки принялись за завтрак, Мередит приступила к осуществлению своего плана:
— Скажи, могу я сделать что-нибудь со своим лицом, кроме пластической операции, конечно, чтобы понравиться Паркеру?
Прежде чем ответить, Лайза долго, внимательно изучала подругу:
— Эти очки и скобки, конечно, вряд ли могут возбудить страсть, сама понимаешь, — пошутила она наконец. — Сними очки и встань.
Мередит молча подчинилась и, чуть поеживаясь, огорченно ожидала, пока Лайза медленно обходила ее, продолжая оглядывать.
