Это был тот день, когда он хотел бы наконец достичь места своего назначения, чтобы реализовать свою давнюю мечту — служить в действующей армии.
Он отбросил одеяло и высунулся из-под навеса фургона. В утреннем трепещущем свете Данбер натянул свои ботинки и огляделся вокруг в нетерпении.
— Тиммонс, — прошептал он, наклонясь и почти свесившись под фургон.
Крестьянин спал глубоким сном. Лейтенант слегка подтолкнул его носком ботинка.
— Тиммонс, — снова позвал он.
— Да, что? — взревел Тиммонс, тревожно выпрямившись.
— Давай трогаться. Поехали.
V
Колонна под предводительством капитана Каргилла уверенно продвигалась вперед. Они прошли десять миль до наступления темноты.
С каждой пройденной милей было заметно, как рос их душевный подъем. Люди пели гордые песни от чистого сердца, довольные тем, что отвоевывают у прерии милю за милей. Звуки голосов поднимали дух капитана Каргилла и его бойцов. Пение солдат придало ему твердую решимость. Армия могла приговорить его к расстрелу, если бы захотела, а он еще мог бы выкурить свою последнюю сигарету с улыбкой. Он выбрал правильное решение. Никто не мог отговорить его от этого.
И пока капитан тяжелой поступью шагал через зеленые пространства прерии, он чувствовал долго не проходящее удовлетворение от своей роли командира. Он снова мыслил как командир. Он хотел настоящего марша, и чтобы он был предводителем целого отряда всадников.
— Я бы прямо сейчас хотел иметь фланги, — размышлял капитан вслух. — Если бы они тянулись на целую милю к северу и к югу…
Он на самом деле посмотрел на юг, когда мысль о флангах возникла в его мозгу.
Каргилл отвернулся, не подозревая, что если бы южный фланг на самом деле существовал и занимал милю, они бы в этот самый момент могли обнаружить нечто интересное.
Они обнаружили бы двух путешественников, которые возились у фургона, стоящего в неглубоком овраге. Одного из них преследовал отвратительный запах, а другой, немного долговязый молодой человек, был в военной форме.
Но флангов у капитана Каргилла не было, и потому он ничего не заметил.
Его отряд, построенный в колонну, успешно продвигался вперед на восток к Форту Хэйс, распевая песни.
А молодой лейтенант и его напарник после короткой остановки снова тряслись в фургоне, сокращая расстояние до Форта Сэдрик.
ГЛАВА ВТОРАЯ
I
На второй день пути люди капитана Каргилла подстрелили жирную бизониху из небольшого, всего около дюжины голов, стада. Они растянули пиршество на несколько часов, как это делают индейцы, чтобы утолить голод и насладиться изумительным мясом. Солдаты настаивали на поджаривании пластинки вырезки для своего капитана, и глаза командира заблестели от радости, когда он погрузил свои зубы в этот кусок и позволил нежному мясу растаять во рту.
Удача сопутствовала маленькой группе людей, и около полудня на четвертый день пути они нагнали большую дозорную армейскую часть. Командир дозорной части, выслушав историю их тяжелых испытаний и видя состояние людей Каргилла, сразу же проникся к ним симпатией. С полудюжиной лошадей и фургоном для больных, полученными от майора, колонна бойцов под командованием капитана Каргилла без особых затруднений прибыла в Форт Хэйс четырьмя днями позже.
II
Иногда случается так, что те вещи, которых мы боимся больше всего, причиняют нам мало вреда. Так вышло и с капитаном Каргиллом. Он не был арестован за то, что оставил Форт Сэдрик. Об этом не было сказано ни слова. Его люди, которые несколько дней назад были опасно близки к тому, чтобы свергнуть его, рассказывали историю о своих лишениях в Форте Сэдрик, и солдаты все как один оказались не в состоянии отнять у капитана Каргилла его лидерство, в котором они были полностью уверены. Человеку, которому они давали показания (капитан при этом не присутствовал), они сказали:
— Никто из нас не хотел бы пройти через это.
Они имели в виду положение капитана Каргилла в тот момент.
Пограничная армия с ее силами и моралью, обтрепанными до точки разрыва, слушала все эти свидетельства с радостью.
Два шага были предприняты немедленно. Комендант поста передал историю конца Форта Сэдрик генералу Тайду в местный штаб, расположенный в Сант-Луисе. Он закончил свой рапорт рекомендацией оставить навсегда Форт Сэдрик, по крайней мере до получения дальнейших сведений. Генерал Тайд был склонен искренне согласиться, и в течение нескольких дней Форт Сэдрик перестал существовать для правительства Соединенных Штатов. Он просто стал не нужен.
Второй шаг касался капитана Каргилла. Во-первых, ему был дан статус героя. Во-вторых, вскоре он получил медаль за храбрость, а затем и звание майора.
«Победный ужин» от его имени был организован в офицерской столовой. Во время этого ужина, после огромного количества съеденного и выпитого, Каргилл услышал от друга коротенькую смешную историю, которая давала больше всего пищи для разговоров. Это случилось до его триумфального прибытия.
Старый майор Фамброг, руководитель среднего уровня с непомерными сексуальными аппетитами, совсем выжил из ума. Однажды вечером он встал в центре учебного плаца, бессвязно бормоча о своем королевстве и требуя снова и снова свою корону. Бедный парень был отправлен на восток всего несколько дней назад.
Когда капитан слушал детали этого странного происшествия, у него не возникало и мысли, что печальная депортация майора также унесла с собой все следы лейтенанта Данбера.
Официально молодой человек существовал только в протухших тайниках мозга помешанного майора Фамборга.
Каргилл также с иронией воспринял, что фургон, груженный провизией, был наконец отправлен этим несчастным майором на границу в Форд Сэдрик. Они, должно быть, разминулись в пути.
Капитан Каргилл и его знакомый хорошо посмеялись, когда представили ездока, приближающегося к ужасному месту и интересующегося тем, что произошло там, на той земле. Они далеко зашли в своих предположениях о том, что будет делать возничий; и решили, что если у него хватит сообразительности, то он сможет дойти до западной границы, по дороге распродавая провиант в различных торгующих частях, которых немало на сто пути.
Каргилл, наполовину опьяневший, направился к своему жилищу ранним утром, и его голова давила на подушку с прекрасной мыслью о Форте Сэдрик, который теперь был всего лишь воспоминанием.
Выходило так, что только у одного человека на земле осталось представление о местонахождении и даже просто существовании лейтенанта Данбера. Этим человеком был бедно одетый холостяк, который ходил за лошадьми и не имел отношения к армии, который значил очень мало для кого бы то ни было.
