А проходит все по стандартному сценарию. Из трёх машин вываливается восемь тел. Все как на подбор: щетина или борода, сломанные уши, «рама» борцухи и красные мокасины. Не хватает только пальбы в воздух. Хотя вон, за поясом у одного вижу травмат. Дети гор и их бизнес во всей красе!
Я так загляделся, что не уследил за дорогой. Глухой удар, жалобный треск пластика фар впереди идущей фуры и длинный гудок. Остановка. Но самое главное, священный грааль, который я повесил на стекло заднего вида как сувенир, слетел с цепочки и, звякнув жестью о руль, упал под ноги.
Там была всего пара глотков. Всего пара шансов на воскрешение, и все пошло прахом. Хаотично пытаясь поднять смятую флягу, я наблюдал как из неё на грязный от пыли коврик выливается драгоценная жидкость.
Торопясь я не рассчитал усилий. Как итог: смятая водительская дверь, оторванные крепления сиденья. Но самое главное, в моей руке вновь оказался грааль, на дне которого плескалось еще немного священной крови.
В стекло постучали. Здоровенный загорелый мужик в майке алкоголичке и с пивным пузиком. Водитель фуры, которую я протаранил, не иначе. Видимо злость на самого себя выразилась во взгляде, потому как мужик тут же отшатнулся. Нехорошо.
Открываю дверь и выхожу к мужику. Он напуган, но чувствуется стержень — в его руке монтировка с которой он готов идти до конца.
— Слышь ты, менты вызваны! — сжимая в руке главный аргумент дальнобойщика, произносит мужик.
Примирительно поднимаю руки.
— Тише-тише, отец, — предупреждаю я и киваю на расколотую фару. — Мой косяк. Сколько с меня?
Работяга расслабляется. Ох, и насколько же игроки запугали простой люд, если следует такая реакция?
— Ты ЗИЛ? — неуверенно спрашивает мужик.
Мля, неужели видосы Пуговки настолько популярны?
— Нет, шеф, — улыбаюсь я. — Обознался. Так сколько за ремонт? Тебе ведь всё равно в рейс ехать, а пока составят протокол, пока опросят свидетелей…
— Нисколько, дружище. Я узнал, ты — ЗИЛ, — улыбается дальнобойщик. — Два года назад ты помог мне. Горпарк, малолетние АУЕшники меня тогда чуть не запинали. Не помнишь? — с надеждой произносит он, а потом тушуется. — Ну да, ну да…
— Извини, шеф, много таких было, — произношу я, понимая что сдал себя с потрохами. — Есть монетка?
Дальнобойщик не понимает, что я хочу сделать. Его лицо изменяется, однако рука машинально вытаскивает содержимое карманов. Понимаю, что нет смысла его успокаивать, дольше выйдет. Указываю на ключи от грузовика. Мне всё равно куда переливать эксперы, главное, чтобы объект был металлическим.
— Вот, — протягиваю ключи обратно. — Здесь полторы тысячи эксперов. Найди вендора. Ну, это торговцы среди игроков, короче тебе обналичат. Хватит и на ремонт, и на конфеты детям.
Произношу я и, подмигивая, разворачиваюсь, направляясь к толпе у красной машины.
— Постой, — неуверенно окликает меня дальнобойщик. — Может помочь чем? — дядечка тоже смотрит в сторону бородачей ясно намекая на то, что не против помочь.
Ему, работяге, который знает, как зарабатываются деньги, явно неудобно за то, что я только что подарил ему эквивалент новенькой легковушки. Так не пойдёт. Его работа — крутить баранку, моя — восстанавливать справедливость.
— Ты когда-нибудь раньше людей закапывал? — немигающим взглядом смотрю на него.
Дядечка, который был в полтора раза старше меня, проникся. Вон как головой мотает.
— Ну тогда езжай дальше, — произношу я. — А тут мы как-нибудь сами.
— Ну тогда я, это… Поехал? — проникся дальнобойщик, чьего имени я так и не узнал.
— Езжай, — киваю ему. — И это, не распространяйся по поводу нашей встречи. Хорошо?
По поводу «сами» — я конечно перегнул. Восьмёрка качков-дурачков уже «пресовала» Бульбу, пытаясь обменять свои понятия на его Теслу. Огнепоклонник пытался разрешить всё миром, даже денег им предлагал. Придурок. Но горное ОПГ уже почувствовало слабину и хотело выжать лоха полностью. Ладно, они уже ключи просят. Просто покататься, ага.
Естественно, Бульба не лох. Тогда кто? Дурак или пацифист? Он даже без применения способностей может объяснить этим романтикам с большой дороги чего стоят их понятия. Усадить, так сказать, на пики точеные и кое-что помягче, но не менее стрёмное.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но парень менжуется. А остальные: Язь, Графиня, Сова и Карбюратор — продолжали сидеть в машине, не отсвечивая за тонированными стеклами.
Если бы, скажем, вместо Бульбы вышел Карбюратор, автоподставщики сами бы предложили компенсировать недоразумение.
Подхожу сзади и хватаю пару бородачей за шкирку, поднимая над землей.
— Че сиськи мнем? Бульба? — рычу на подчиненного.
Ну а что? Я глава клана, или насрали?
— Ну а что, убить мне их? — огнепоклонник наконец сбрасывает маску наивного лоха.
— А почему нет? — отвечаю вопросом на вопрос. — Это же автоподставщики! Короче, делай как я, делай как я! — напеваю мотив старой песенки и…
Перехватываю обоих представителей басоты за волосы и с силой хлопаю в ладоши. Черепа, разогнанные моей силой, встречаются друг с другом, лопаются, забрызгивая округу красно-бурым месивом. Надо же какой богатый внутренний мир! А я думал там только сверчки трещат.
В шоке — все!!! Водилы, что ссыкливо наблюдали за очередным разводом. Бандосы, пялящиеся на тела сородичей и до конца ещё не понимающие, что произошло. Бульба, который сравнительно двано стал игроком, но ещё не привык решать проблемы таким кардинальным образом. Вон как глаз подергивается.
В порядке только Копилка и Пуговка. Мелкая, превратившись в дым, плыла в нашу сторону. Троллю тоже надоело наблюдать из кузова Партизана, и он, расталкивая тачки, вальсировал в нашу сторону…
Стучу по крыше Теслы.
— Что сидим, тушканчики?
Двери тут же раскрываются и на обочину выходит рептиль, чернокнижник, друидка и валькирия. Они что, ждали моего приглашения?
— Короче, квест на… — произношу я, указывая на так и не отошедших бородачей. — Кто последний принесет мне голову — будет мыть машину.
— Вы что? Звери что-ли? — робко блеет один из них.
— Да, это неправильно, — произносит Сова.
Наивная девчонка, которая все еще верит в такую глупость как суд. Я начинаю злиться.
— Ты предлагаешь дождаться ментов, вмешательства их диаспоры и оправдательного приговора? Рафик ведь ни у чём не уиноват!!!
А дальше происходит странное. Партизан, ключи от которого лежат у меня в кармане, взрыкивает двигателем и из его динамиков доносится:
— Я тоже учавствую!
А вот это подкосило меня не хуже удара по бубенцам. Забыв о том, что говорил только что, словно подкошенный я опускаюсь на горячий асфальт. Пусть с треском порванных колонок, с гулом от машин в пробке, но я ни с чем не перепутаю голос брата. Моего мертвого брата!
— Яр? — выдохнул я.
— Денис, подойди ка сюда, — прошипели колонки Патриота.
Медленно, будто боясь спугнуть неверный миг счастья, на дрожащих от волнения ногах я пошел к машине. Сел в нее. От волнения пальцы сжали оплетку руля.
Цифры на автомагнитоле замелькали, перебирая радиостанции.
— Яр? — севшим от волнения голосом спросил я у машины.
Представляю как глупо это выглядит со стороны. Это вполне может быть очередным вывертом моего сломанного сознания, бредом воспалённого мозга, но как же приятен этот бред.
— Ага, — тихо, так, чтобы слышал только я, прошелестели колонки.
— Но как? — до конца не веря своим ушам, спросил я у машины.
— Неделю назад передавал мне урну, и просыпал прах на коврик. Помнишь? — шелестит помехами голос брата.
— Помню, ты меня тогда чуть не придушил, — нервно хихикая произношу я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Тогда на остановке я еще битый час пытался вычистить ворс обивки от собственных останков. Бесполезно. А сегодня, когда ты пролил в машине кровь Святого…
В ответ трясу головой.
— Не может быть. Оживить мёртвого можно не более чем через час после смерти. И должен сохраниться труп, — произношу я, пытаясь смириться с мыслью: я сошёл с ума.
