И вот однажды утром, когда ботинки стояли на крыльце дачи и никто за ними не приглядывал, шнурок из правого башмака подал команду: «Пора!». Братья взяли и вылезли потихоньку.
Ползут по земле, по сторонам смотрят. Видят: лежит дождевой червяк.
– Привет, друг! Как дела? – кричит ему правый шнурок.
– Лежу вот, отдыхаю. Дождик прошёл, все мои ходы водой залил. Не попасть мне в землю, не поработать, не порыхлить. Жду, когда подсохнет. Временный перерыв у меня, тайм-аут.
– Ну, конечно, отдохни, трудяга, – сказал левый шнурок. – Пойдём, брат, не будем его тревожить.
Поползли шнурки дальше и вскоре очутились в лесу. Видят: лежит уж, змейка лесная. С травой и листвой слился, сразу и не заметишь, будто полоска тёмная.
– Эй, приятель! Пойдём путешествовать с нами!
– Т-с-с! Чего расшумелись? Я тут от ежа прячусь. Он только что на охоту вышел. Не заметишь, как схватит!
– Ой, страсти какие! И не подумаешь! Бежим, брат, отсюда, ещё перепутают. Съедят – не подавятся, – прошептал левый шнурок.
И они молчком-бочком быстрёхонько покинули опасный лес.
Подползли шнурки к речке. Видят: канат натянут. Обрадовались родне, и давай кричать-приглашать:
– Как живёшь, родственничек? Может, прогуляемся вместе?
А канат в ответ:
– Я здесь не один, а вдвоём с братом. Сам я на переправе работаю, а брат – лодку держит, стережёт. Нам уходить отсюда никак нельзя.
Вздохнули братья-шнурки, переглянулись: «И тут все делом заняты!» – и поползли дальше.
Видят: верёвка между деревьями натянута. И рядом нет никого.
– Вот увидишь, эта родственница точно согласится прогуляться с нами, – говорит правый шнурок левому, показывая на верёвку.
– А вдруг нет? – засомневался брат левый. – Давай, спросим!
– Привет, сестра! Пойдёшь ли с нами путешествовать?
– Не могу. Стирка закончится, на меня бельё повесят. Сушить буду!
– И эта занята, – недоумевают шнурки и двигаются дальше.
Смотрят – что это? Лежит на песке детская игрушка, а в ней такие же шнурочки, только разноцветные, в дырки продёрнуты.
– Эй, бездельники! Пошли с нами! – кричат братья.
– Мы не бездельники, – обиделись игрушечные шнурочки. – Мы специальные – развивающие! Сейчас малыши проснутся, прибегут сюда, на нас учиться будут, как завязывать, переплетать. Надо ведь, чтобы пальчики у них умелыми были!
– Что-то мы с тобой, брат, совсем загулялись, – вздохнул правый шнурок. – Вернёмся лучше домой. Проснется малыш, а нас, шнурков, нет на месте! Не сможет никуда побежать. Столько интересного вокруг не увидит…
![]()
Спать хочется!
Зимнее утро. Мороз. Ленивое солнце не спешит провести кисточкой ярких лучей по припухшим векам отдыхающего неба. Без макияжа пелена облаков выглядит скучно и серо. В темном небе затейливыми, невидимыми простому глазу образами проносятся торопливые стайки утренних снов. Самых сладких, самых тёплых. За некоторыми из них струятся и переливаются сверкающие серебряные шлейфы. Так иногда выглядят сны-фантазии.
Посланцы волшебных миров юркими змейками незаметно просачиваются сквозь окна и прозрачными облачками ложатся на подушки. Все они – «сны с доставкой на дом», по специальному заказу. Для тех, кто поздно лег и не успел отправиться путешествовать в волшебную страну чудесных сновидений на всю ночь.
В большой комнате, занавешенной от холода тяжелыми шторами, на простых диванчиках спят брат и сестра.
Тикают часы, бесстрастно отсчитывая секунды. И вдруг… «Дзинь! Пик-пик-пик! Тра-ля-ля-ля-ля!» Какая красивая мелодия! Но как некстати раздался голос будильника… И потревоженные сны пугливыми мотыльками взмывают и разлетаются прочь от томных подушек.
Мальчик недовольно хмурит брови и, нахлобучивая на голову одеяло, резко переворачивается на другой бок. Сквозь пухлую тяжелую накидку дрёмы еле проникает настойчивый мамин голос:
– Вставай! Вставай!
– М-м-м! – недовольно мычит мальчик. – Ещё минуточку…
– Проси побольше! Проси пять! – слышит он у левого уха чей-то вкрадчивый голосок.
– Ещё пять минуточек! – повторяет мальчик и невзначай проводит рукой по подушке. В руку ему попадает пушистый мягкий шарик, следом подкатывается ещё один.
– Ой! Кто это? – испуганно отдергивает мальчуган ладошку.
– Это мы – Рохля и Ленюхля! – слышит он ответ. И тут же два тоненьких голосочка начинают наперебой петь ему то в левое ушко, то в правое:
– Поспи! Поспи! Ещё очень рано.
– Ты всё успеешь! Отложи на потом!
– Ну, конечно, успею, – сонно кивая, соглашается мальчик.
В это время дремота все крепче обнимает его за плечи и начинает пеленать руки и ноги.
– Хороший мальчик! Добрый! Пустил нас погреться! Какое тёплое мягкое одеялко! М-м-мечта! – два пушистых шарика ласково прикасаются то к плечам, то к ресницам.
– Вставай же быстрее! – опять слышится голос мамы, только звучит он более сердито.
– Встаю, встаю! – нехотя откликается мальчик. Хотя сна уже нет, теплое гнёздышко, свитое из одеяла, не хочет его отпускать.
![]()
– Полежи, погрейся! Снаружи так холодно. А за окном – тем более. Ветер воет… Бр-р-р! – напевают Рохля и Ленюхля.
– Ещё немножечко и – встану! – не обращаясь ни к кому, бубнит мальчик.
– Зачем вставать? Сегодня же суббота. Можно поспать и подольше, – подключается ещё один голосок, погрубее.
– Суббота? Правда?! Вроде, вчера четверг был… Ну, да – точно – четверг! – потягивается в постели мальчик и, не открывая глаз, нащупывает рукой еще один пушистый клубочек.
– Это – Врухля! Мой братишка! – подает голос Ленюхля. –А ты лежи, лежи, мой золотой! Любимец ты наш!
– Откуда вы взялись?! – удивляется мальчик. – Раньше я вас что-то не встречал!
– Встречал, встречал! Очень часто! Только знаком не был! – наперебой весело отвечает троица.
– Ты встанешь или нет? – слышится из кухни голос мамы.
– Да-да, я уже встал, – не открывая глаз, отвечает мальчик.
– Молодец! Моя школа! – радуется бас. – Скажи ещё, что у тебя – живот болит, – подсказывает Врухля. – Или что сегодня в школу ко второму уроку!
– Врать нехорошо! – возражает мальчик.
– Тогда разобидься и разозлись – вот так! Хм! Бац! – и крикни погромче: «Спать хочется! Надоело! Не хочу! Не буду!» – вмешивается скрипучий голосок.
– А! Братец Злюхля проснулся! Присоединяйся, рады тебя видеть! – загалдели Рохля, Врухля и Ленюхля.
– А сестрёнка-то твоя спит! Везет же ей! – ещё один пушистый шарик появляется на подушке и с ходу начинает нашёптывать печальным голоском:
– Почему некоторые спят, а тебе обязательно вставать надо? Почему другим – всё, а тебе – ничего? Это же несправедливо!
– Конечно, несправедливо! Я тоже так считаю! – радуется мальчик новому собеседнику. – А тебя как зовут? – и он ласково гладит очередного пушистика, пристроившегося на уголке одеяла.
– Разве ты меня не помнишь? Я – Завидухля, – пушистый комочек радостно ёрзает под рукой. – Я ведь твой самый любимый, правда? – вкрадчивым голоском лепечет он и гладит мизинчик мальчика.
–Мы все – самые любимые! И я! И я! И я! – закричали наперебой Рохля, Врухля, Ленюхля и Злюхля.
– Чего раскричались! Вам песенки петь положено, сказки рассказывать. Совсем разбудили ребенка! – раздается рядышком недовольный голос. Одеяло зашевелилось, и оттуда показался серенький растрепанный комочек.
– Ты опять опоздал, Ныхля! – хором отозвались Рохля, Ленюхля и Завидухля. – А где Фантазюхля? Только его не хватает. Неровен час, мальчик вскочит – и в школу побежит!
–Фантазюхля? – удивился Ныхля. – Да, вон он, на соседнем диване спит-посапывает! Не добудишься! И продолжил, всхлипывая: – А меня мама этих ребят вчера на балкон выгнала! И защелку задвинула-а-а! Я там, на морозе, чуть не умер! Хорошо, что папа вскоре зачем-то на балкон вышел, а иначе не увидели бы вы больше своего братца! Ныхля отчаянно зарыдал.
