Читаем без скачивания Переселение душ - Глеб Голубев

— Вот как!

Толстяк убежал, вытирая лысину большим клетчатым платком.

— Кто это? — спросила я. — Вы знакомы?

— Некий Эмиль Арвид. Работал одно время у нас в библиотеке. Я помогал доктору Нею лечить его от запоя. Шесть сеансов — и полный успех. Кажется, и сейчас не пьет, надо спросить. Болтун и вечно увлекается мистическими выдумками. Все надоедал мне разговорами на оккультные темы. Невротик, немножко психопат. Такие типы легко ударяются в мистику. Видишь, теперь с этим йогом носится. Лишнее подтверждение, что нас ожидает явное жульничество.

Наконец доктор Ленард закончил вступительное слово. Мы поспешили на свои места, где комиссар Гренер укоризненно качал головой. Пробираясь к нему, я заметила немало знакомых, узнала некоторых известных актеров и журналистов. Морис тоже раскланивался направо и налево.

Все уселись, притихли, и на сцене, в ярком свете прожекторов, наведенных телевизионщиками, появился профессор Брахмачария в сопровождении взволнованного Эмиля Арвида.

Устроитель вечера представил гостя публике, не очень внятно перечислив все его пышные титулы. Он то и дело кланялся гостю, лысина его так и сверкала. Индус отвечал ему такими же почтительными поклонами, пряча ладони в густой бороде.

Он был весь закутан в тонкое белое покрывало, красиво ниспадающее до самого пола. Рассматривая его экзотический костюм, я вспомнила непогоду, бушевавшую на улице, и невольно поежилась.

Устроитель вечера исчез за кулисами, и йог остался один на сцене. Высокий и стройный, он двигался легко, словно танцуя. Белизна одежды и чалмы подчеркивала черноту курчавой бороды и лохматых бровей. Женщины в разных концах зала не сводили биноклей с его смуглого, выразительного лица.

Индус заговорил по-французски с едва заметным приятным акцентом, помогая себе плавными жестами тонких, но сильных рук.

Начал он с того, что учение о перевоплощении душ, или метампсихоз, как его иначе называют, имеет давнюю историю. Оно было широко распространено у самых просвещенных народов древнего мира, греков и египтян, и гораздо старше христианского религиозного учения. Вера в переселение душ составляет основу индуистской и буддийской религий.

— На стенах древних храмов Боробудура на Яве сохранились удивительной красоты барельефы. Они изображают шестьсот перевоплощений Будды, совершенных, чтобы искупить грехи людские. Прежде чем достигнуть окончательного божественного просветления, Возвышенный побывал в обличье самых различных животных — обезьяны, слона, антилопы, оленя. Точно так же осуждены бесконечно перевоплощаться и бессмертные души всех людей. Именно в этой бесконечной цепи перевоплощений залог нашего бессмертия…

В древних буддийских преданиях рассказывается, продолжал индус, как царевич Гаутама выбирал себе невесту. Много красавиц прошло перед ним, пока не увидел он прелестную Ясодхару, у которой были «стан богини и глаза как у лани весной…»

— Й, увидев ее, сразу сказал царевич, что избирает Ясодхару себе в жены: «Потому что вспомнила ее душа моя!» Было на красавице Ясодхаре в тот день покрывало черное с золотом. И сказал Гаутама: «Потому на ней такое покрывало — черное с золотом, что в давнопрошедшие времена, когда я был охотником, мириады лет тому назад, встретил я ее в лесах пантерой: вспомнила ее душа моя!» И каждый из нас не однажды на протяжении жизни может по самым различным поводам повторить слова царевича Гаутамы: «Вспомнила душа моя!» Вы приезжаете в город, где никогда не бывали — и вдруг узнаете улицы, дома, даже узоры на стенах. Вы заведомо никогда не проходили по этому узкому старинному переулку, но твердо знаете, что откроется вашим глазам, когда повернете за угол. Откуда эта память о никогда нами не виденном? Она досталась вам по наследству от прежних перевоплощений вашей бессмертной души. Вы здесь никогда не были, но ваша душа была. Возможно, в теле другого человека, или какого-то животного, или даже в старом платане, шелестевшем листвой под порывами ветра. И вот вы снова случайно попали на это место — и узнали его: «Вспомнила его душа моя!»

— Deja vu?[2] — шепотом спросила я у мужа.

— Конечно.

Как наверняка многие, я не раз испытывала это беспокойное и странное чувство, когда вдруг кажется, словно ты уже побывала однажды в этом месте, уже видела этот дом, улицу, красивый пейзаж. Как объяснял мне муж, ничего таинственного и сверхъестественного в этой иллюзии памяти нет. Она хорошо известна психологам. Такое ложное ощущение создается просто в результате случайных ассоциаций, возникающих где-то в глубинах нашего подсознания. Но для многих людей, говорил Морис, это кажется загадочным и служит поводом для всяких суеверий и мистических толкований. Теперь я сама видела, как ловко использовал это йог для доказательства возможности переселения душ.

Неторопливо расхаживая по сцене, он говорил о том, что такие божественные прозрения, позволяющие на какой-то миг заглянуть в свои прежние перевоплощения, случаются, разумеется, редко и происходят непроизвольно. Лишь немногим избранным — махатмам, наделенным особым даром, удается воскрешать эти воспоминания по своему желанию у себя и у других людей. Для обычных же людей это недоступно — в чем, кстати, также проявляется высшая божественная мудрость природы, — потому что мы лишились бы рассудка, если бы все воспоминания о прежних перевоплощениях нашей души существовали в нашем сознании одновременно с реальными впечатлениями и переживаниями. Мы не вынесли бы этого.

Морис вертелся и все громче фыркал от возмущения. Терпение у него явно кончалось. Комиссар, сидевший по другую сторону от меня, тоже порой довольно звучно скептически хмыкал. Хорошо еще, что я разделяла их, служа своего рода изоляцией.

— Но, к сожалению, именно оттого, что бессмертная душа скрыта в нашем теле столь глубоко и сокровенно, наука в материалистической и метафизической слепоте своей долгое время отрицала высокое учение о бессмертии наших душ, не погибающих вместе с бренным телом, а переселяющихся в новую оболочку, — продолжал Брахмачария, крадущейся плавной походкой расхаживая по сцене. — И только теперь наука стала признавать, как печально она заблуждалась.

Йог упомянул все о тех же исследованиях Пенфилда и Хидена, об опытах под гипнозом, ссылался на статьи, о которых я уже говорила.

— Ты мне об этом рассказывал, — шепнула я мужу. — Но разве существует наследственная память?

— Конечно, нет! — фыркнул он. — Передается по наследству с помощью хромосом, генов и нуклеиновых кислот лишь определенная информация, необходимая для построения организма, но никак не память о том, что видела наша прабабушка. Природа экономна и не засоряет сложный механизм наследственности всяким хламом. Типичный прием этих шарлатанов — придавать своим бредням видимость достоверности ссылками на науку. Ловко перемешивают действительные факты с наукообразным вздором.

— Тише, — поспешила я остановить его, потому что Морис в ярости все повышал голос и на нас уже начали оглядываться.

Впрочем, многие в зале стали покашливать, поскрипывать стульями.

Но, как опытный оратор, профессор не затянул лекцию:

— Я изложил вам вкратце, так сказать, теоретические основы учения о перевоплощении душ и современные научные представления о нем. Но как говорит наша древняя мудрость, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Думаю, лучше всего убедят вас в истинности метампсихоза практические опыты. Позвольте мне к ним перейти.

Зал опять притих и насторожился. Индус исчез за кулисами.

Его сменил, деловито командуя своими помощниками, Эмиль Арвид, явно наслаждавшийся ролью устроителя и организатора вечера. По его указанию на авансцене с двух сторон поставили журнальные столики и по нескольку стульев возле каждого из них. В глубине сцены по углам поместили две обтянутые пластиком кушетки, какие обычно стоят в кабинетах врачей, и заслонили их ширмами.

Наконец все приготовления закончились. Мягкой, словно крадущейся походкой на сцену снова вышел бородатый йог, обвел зал пристальным взглядом, его глаза так и сверкнули из-под густых черных бровей. Все замерли.

Профессор негромко объявил, что сейчас проведет показательный сеанс перевоплощения душ. Принять в нем участие может любой из уважаемых зрителей, кто пожелает. От него, профессора, такие опыты требуют максимальной сосредоточенности и напряжения всех духовных сил, поэтому он убедительно просит присутствующих, особенно очаровательных дам, постараться сохранять полную тишину и спокойствие.

Для добровольцев же, которые пожелают принять участие в экспериментах, продолжал профессор, нет ни малейшей опасности. Они совершенно безвредны, и во время них не будут задеты чувства и моральные принципы участников. Желательно, чтобы добровольцев нашлось побольше, добавил йог с мягкой улыбкой, потому что, как он уже объяснил, опыты эти удаются далеко не с каждым. Чтобы легче вспомнить о своих прежних перевоплощениях, человек должен обладать особой восприимчивостью и живостью памяти. Таких людей и нужно отобрать — наиболее пригодных для духовного контакта.