– Подлец! – возвысил тон до раздражения Фёдор Савельевич, отбросив к печке подшитый валенок, на который с жалостью посмотрела Нина, перестав стирать.
– Хватит вам, – вмешалась она, разгибаясь от корыта.
– А что ты его защищаешь? – спросил недовольно Виктор, зная, как Назар хорошо относился к его сестре. И знать это могла только она, почему он так вёл себя с ней, точно со своей зазнобой. Хотя Назар, говорили, уже давно открыто сожительствовал с Мотей Шумаковой, круглолицей румяной девушкой, с которой пока не зарегистрировал отношения.
– Я не хочу слушать вашу ругань, из-за какого-то гнилого дерева. И надо было идти тебе в лесополосу…
– А топить чем? – бросил раздражённо Виктор.
– Говорил тебе – поступай в ремесленное – не захотел! А чего хорошего на тракторе…
– Вы сами не поругайтесь, – предостерегла Екатерина Власьевна, и рассудительно прибавила: – Ничего, хоть нам без дров плохо, но и бригадиру лучше не станет из-за несчастного дерева.
На следующий день, точно спасая его от наказания, Виктору пришла повестка в армию. На наряде ему её вручила Шура Чернушкина, которая после обеда ездила в сельсовет. Такие же повестки получили ещё несколько парней. А вот Жора Куравин, Пётр Кузнехин, Миша Серков, Кузьма Бедкин, Иван Курганов и другие уже служили по второму году.
Через три дня состоялись проводы в армию призывников. Зябликовы накануне пригласили к себе соседей. Екатерина позвала и своих баб, с которыми работала в огородной бригаде. Нина пригласила Анфису. Екатерина переживала о судьбе сына, ведь в мире опять запахло войной. Ещё совсем недавно немало тревог пережили после того, как американцы сбросили на японские города атомные бомбы, которые пугали доселе невиданной разрушительной силой. И там, на Дальнем Востоке, опять было неспокойно, а Запад объявил холодную войну коммунизму, который почему-то его неимоверно пугал. И опять на горизонте замельтешил призрак третьей мировой войны…
Проводы прошли весело, рано утром на колхозном грузовике со всеми призывниками Виктора увезли в Новочеркасск. От мужа Екатерина услышала, что американцы два года назад создали оружие, пострашней ещё того, которое могут обрушить на нас, как на японцев. Английский премьер Черчилль на весь мир объявил, что они призывают всё мировое сообщество выступить единым холодным фронтом против коммунизма, который угрожает всем странам Европы и Америки. Словом, в мире начиналась новая волна истерии и потому Екатерина, как и другие матери, призванных в армию ребят, переживала за судьбу младшего сына.
Через две недели Зябликовы от Виктора получили письмо из Благовещенска, что будет служить в железнодорожных войсках, он пока ни на что не жалуется, и через три года будет дома.
После войны срок службы увеличили с двух лет до трёх, что народом было встречено неодобрительно…
Глава третья
Сразу после капитуляции фашистской Германии Сталин приступил не только к созданию атомной бомбы, но и сплёл из стран Восточной Европы тоталитарную систему, какой за всю свою историю человечество ещё не знало. Эти страны (Восточная Германия, Польша, Чехословакия, Румыния, Венгрия, Болгария, Югославия, Албания) скоро на весь мир были объявлены – странами народной демократии. И был решительно взят курс на построение социализма по-сталински… (Хотя впоследствии Югославия, а затем и Албания выйдут из-под сталинского влияния и пойдут своим путём).
Из Восточной Европы (главным образом из Германии) войска не были выведены, наоборот, по договорённости с германскими коммунистами, они там должны оставаться как гарант спокойствия и стабильности во всей Европе.
Разумеется, расползание коммунизма по Европе не устраивало ни Европейскую лигу Наций, ни США. И 5 марта 1946 года английский премьер Черчилль своей речью в Фултоне (штат Миссури) стал инициатором похода против коммунизма, то есть против СССР и всей его политики, была развязана «холодная война». Причём она распространялась также и на все те страны, которые Сталин начал строить по распоряжению системы Коминформа, и она как бы подменяла собой упразднённый в 1943 году Коминтерн. В Коминформ, созданный в 1947 году, входили также компартии Италии и Франции.
В результате действий Сталина на мировой арене как в Европе, так и в Азии, и расширения территории СССР, бывшие союзники по антигитлеровской коалиции наращивали гонку вооружений…
Но это на мировой арене. А что происходило внутри страны?..
За короткий срок Сталин мобилизовал народ и восстановил все города и посёлки, сёла и деревни, которые были разрушены и сожжены за годы войны. В срочном порядке надо было возрождать экономику, ведь розничные и коммерческие цены ещё с довоенных пор бешено росли, а за годы войны подскочили в десятки раз. Также выросла инфляция, и в результате обесценивания денег это привело к бешеному росту цен на всё и вся. Понимая в каких тяжёлых условиях оказался народ, Сталин ещё в 1946 году объявил о первом снижении цен. Хотя ещё в 1944 году, скажем, мясо подешевело с 320 рублей за килограмм до 150. Тогда же вниз пошли и розничные цены. Однако эти меры не могли ни наполнить рынок продовольствием и товарами хотя бы первой необходимости, ни повысить покупательскую способность населения. А если вспоминали, то единственно, как росли цены в середине и в конце 30-х годов. Так что эти понижения цен не очень заметно облегчали жизнь народа.
И Сталину ничего не оставалось, как принять предложение своего зама Георгия Максимилиановича Маленкова проводить поэтапное снижение цен, или провести деноминацию денежной массы. И тот верил, что только эти меры хорошо скажутся на всей экономике.
После совещания Правительства Сталин велел тому остаться. Маленков сначала стоял посреди просторного крёмлёвского кабинета. Сталин рукой указал своему заму сесть.
– Вы это мне говорите, Георгий? – переспросил Сталин.
– Да, я за поэтапное снижение и укрепление рубля, Иосиф Виссарионович! – подтвердил Маленков, чувствуя, как он весь напрягается и лишь водил глазами за неспешными передвижениями вождя по большому кабинету, устланному ковровыми дорожками. Видя, что вождь не остановился, он продолжал: – Это облегчит жизнь народа, который выиграл под вашим гениальным руководством войну с фашизмом.
– Вот будет пленум, ты там и скажи, что тебе на это ответят старшие товарищи! – слегка усмехнулся Сталин, впрочем, улыбка только тронула его уголки губ. А глаза выражали суровость и жёсткость, затем и всё лицо посуровело. – Ты хорошо наладил самолётостроение. Это твоя заслуга… а моя только отчасти. Так что роль моя в разгроме Германии тобой преувеличена. Хорошо руководить не нужно никакого гения! Народ сплотился вокруг партии и победил! Я везде не мог успевать. Мне в своё время подсказал Берия, что ты хороший политик и организатор. И я ему поверил… Но я знаю, что вы были и остались друзьями… Я с Кировым тоже дружил, он для меня был как брат. А мои враги его убили. А это значит, и в меня стреляли. Что я должен был дэлать с ними, смотреть на них и любоваться? Все передо мной на вытяжку, все умные, но… трусливые. Зато за глаза поносили! Я должен был за это терпеть, или заговора ждать? А вот о тебе ещё когда Лаврентий говорил, что ты смутьянов одёргивал и спуска им не давал… Мне это понравилось…
– Товарищ Сталин, мы отвлеклись от темы, – напомнил Маленков, весь покраснев от скрываемого напряжения, так как у всякого, кто общался с вождём, это отнимало много душевных сил.
– Почему мне так говоришь? Такой ты смелый! – Сталин покачал головой, держа курительную трубку за чубук щепотью и плавно водил руку слева направо. Глаза его ещё больше сощурились. – Я тебя за твою смелость в Ташкент направлю, – воздев руку с зажатой трубкой, вдруг сказал вождь. Он понимал, что Маленкова не зря обвиняли в неудачах по испытанию новых самолётов. И впервые об этом он узнал от своего сына Василия, невзлюбившего главного куратора самолётостроения. И считал, что его нельзя было назначать надсмотрщиком ракетных разработок. Но Сталин сберёг своего верного создателя системы кадрового резерва управленцев, поскольку ни один так уверенно не исполнял все его поручения. Зато пострадал маршал авиации Новиков. Сейчас его седая голова с зачёсанными к вискам волосами чуть была приподнята. Сталин продолжал: – Там наладишь партийную работу и кадровый резерв, найдёшь себе замену и вернёшься. Даю тебе на это год. Мы так решили с Хрущёвым и с товарищами. А с Ждановым ти напрасно враждуешь, ти же знаешь какие мы с ним соратники. А ти на него бочку катишь! Зачем? Вот поедешь в Ташкент и там подумай, надо ли?.. Ти думаешь, я на него ставлю, как на преемника?
– Нет, я такого ничего не думаю! – испуганно проговорил Маленков, часто моргая. – Я готов выполнить ваше любое поручение, и уверенно отвечаю – есть, товарищ, Сталин. Можно идти отправляться?
