и вручил ее мне. На обложке значилось скромное “ХУДОЖНИК СВОЕЙ ЖИЗНИ”. Я снова взглянул на Абрама, и мне стало ясно, что я должен открыть книгу и немедленно впечатлиться ею. Раскрыв на предисловии, я попытался сосредоточиться:
“Позвольте мне угадать: наверняка Вам сейчас где-то за тридцать, и вы находитесь в поисках чего-то манящего и недостижимого? Того, что так часто видите во сне, но не можете вспомнить, едва проснувшись? Того, о чем грезили в детстве, но что неизбежно похоронили в уголках своей памяти, повзрослев?
Другими словами, вы думаете о своей мечте. Да, такова правда: эту книгу не возьмет в руки тот, кому неинтересно ремесло художника. И уж точно не возьмет тот, кто уже сам может называться гордым именем художника. Ее возьмете Вы – ведь именно для Вас она и была написана.
Уже довольно давно вы утвердились в мысли, что начинать поздно. Что вы никогда не догоните тех, кто начал это делать еще тогда, десять или двадцать лет назад. Вам никогда не угнаться за ними. Но все же вы не оставляете эту мечту: стремиться к ней вам не хватает силы воли, а окончательно похоронить ее – совести. Вы сидите в офисе, старательно заполняете отчеты скучными цифрами, стыдливо пририсовывая нолям и единицам витиеватые хвостики, а вся оборотная сторона вашего ежедневника украшена примитивными изображениями птиц, котов и цветов. Но нет, это все глупости, и вам лучше оставить эту затею.
Я говорю Вам: НЕТ! Нельзя оставлять эту мечту, мечту творца, который превращает пустые листы в фантастические миры; клочки бумаги – в прекрасных зверей; ноли и единицы – в произведения искусства. Учиться вообще никогда не поздно, а учиться стать художником – тем более! И я уверяю Вас: просто дайте мне тридцать дней. Просто прислушайтесь к моим советам. Просто выполните все упражнения, что Вы встретите на страницах этого учебника. И я уверяю Вас: в мире наверняка станет на одного счастливого человека больше.
Готовы? Нет? Ну, послушайте. Хуже ведь не станет, правда?
Тогда начнем!”
Я захлопнул книгу. Дрожащие руки я смог прикрыть за резкими движениями.
Слова попали в самое сердце: я и вправду когда-то хотел стать художником. Прочитал пару учебников, посетил курсы рисования в университете и даже прошел обучение в Интернете – но так им и не стал. Увлечение так и осталось увлечением – я чувствовал это жгучее желание выплеснуть свою творческую энергию на бумагу, но при виде того, что выходило из-под острия карандаша, хотелось лишь зашвырнуть этот самый карандаш в дальний угол комнаты, листы с уродливыми рисунками смять и сжечь, а учебник – выбросить в мусорное ведро. Я знал, что нужно приложить больше сил, что все через это проходили… Книга была приятной на ощупь, и мне хотелось унести ее с собой из этого магазина, принести домой, словно брошенного кота, уединиться с нею и погрузиться в бесконечный процесс творения…
Но также я знал и то, что этот талант должен быть у тебя с рождения. Эта едкая мысль тут же возникла в мозгу, отрезвляя. Нет смысла быть очередным сальери, да и в книгах не напишут, как стать художником – в этом деле все решает только практика. Кажется, я прочел об этом в одной статье – там еще говорилось о том, что нужно прислушиваться к себе и не заниматься кучей дел сразу, а выбрать какое-то одно и сосредоточиться на нем. Или это мне кто-то сказал?.. Не важно.
Продавец продолжал на меня смотреть, но уже без улыбки. Пряча глаза, я поставил книгу обратно на полку.
– Спасибо.
***
– Ты уже умеешь это, Марк, – объяснял мне Орфан. – Ты делаешь это уже очень давно. Причина, по которой ты не владеешь творением нулей в совершенстве, кроется в незнании тобой того факта, что ты обладаешь этим талантом.
Я задумчиво слушал его.
– Думаешь, ты правильно решил ту задачу? Думаешь, не было тех, кто решил ее без ошибок? – Орфан покачал головой. – Были, конечно. Но знаешь еще что? Когда проверявший твою работу человек вдруг завис над листом бумаги, я сразу понял: вот! Наконец-то мы нашли того, кто нам нужен! Не зря подавали столько объявлений! У него не глаза были! Знаешь, что у него было? – я заинтересованно качнул головой. – Стекляшки у него вместо глаз были! Натуральные стекляшки! Вот как ты ударил ему по мозгам, представляешь? Ну, не буквально, конечно. Фигурально. Как будто под сильным гипнозом оказался. Вот что творят с людьми настоящие нули!
Вдохновившись, я снова взял карандаш в руки.
– Пиши нули вдумчиво, как будто рисуешь сложный пейзаж, – от сравнения Орфана я вздрогнул, – и настраивайся на нужную волну. Сейчас, пока у тебя нет конкретной цели, просто старайся выплеснуть свою энергию на бумагу, в ноль. И старайся делать их как можно более круглыми. Но при этом не переборщи и не превращай их в круги! Как-то так.
Целый час я сидел и старательно выводил на бумаге нули, представляя себя провинившимся школьником, которого учительница в наказание оставила после уроков. Старался вкладывать в нули смысл – непонятно, правда, какой именно смысл, но я старался. Держал перед глазами врата разрушенного города и представлял в уме членов правительства Гренландии, держащих в руках скреплённые листы договора, а в глазах их совсем ничего не было.
Но вот что было странным: после очередного написанного нуля во мне будто исчезала крупица какой-то неведомой энергии, ресурса, заложенного во мне с рождения, которому я так и не смог найти применения. Будто каждый знак высасывал из меня силы, по чуть-чуть, очень медленно, но верно. Мне показалось, что я на верном пути.
В конце концов Орфан подошел и оценивающе взглянул на плоды моих стараний.
– Вот этот неплох, – похвалил он наконец, показав пальцем на один из последних. – Очень неплох. Даже меня немного пробил. О чем думал, когда писал?
– Кажется, о моменте подписания договора о продаже Гренландии.
– А! – улыбнулся Орфан. – Вот это правильно. Всегда нужно о чем-то думать. Держать какую-то мысль в голове и, ориентируясь на нее, писать. Хорошо, вот, смотри.
Он протянул мне папку. Внутри были фотография какого-то немолодого мужчины в деловом костюме, сидящего за черным письменным столом, и лист бумаги с описанием его характера и привычек.
– Это наша следующая цель, – сказал Орфан. – Борис Аркадьевич Силачко. Будем пытаться заставить его продать свою долю акций нашей фирме. Дело, разумеется, будет официально обстряпано как продажа чего-то там в каких-то там объемах. Но среди бумаг будет и наш договорчик с заветным нулем. Возьми это домой, попробуй настроиться на его волну, расслабься, выпей кофе, включи музыку, и пиши. Завтра поглядим.
***
Полночь для меня, как оказалось, была самым продуктивным временем.
