На следующий день они гордо водрузили добычу на непривычно заставленный какими-то колбами преподавательский стол. Следом вошла мастер, неся похожую клетку, в которой суетились какие-то белые зверьки.
– Рассаживаемся, – располагая ношу рядом со студенческой клеткой, сказала она.
В этот раз ее длинная коса была заплетена по-другому, и уложена на затылке. Волосы золотись на солнце и Вольд невольно залюбовался. Необычный цвет.
– Так, кто-нибудь знает, что это за зверьки? – спросила преподавательница.
Синица вздернул руку, но ответила, повинуясь кивку, его соседка, одна из целительниц:
– Белые хорьки, звери, используемые в экспериментах с ядами.
– Почему используют именно их?
– Потому что их реакция на различные вещества наиболее близка к человеческой.
– Да, верно, но все же уточню. Не только человеческой, но и всей Младшей Ветви Древа разума. Конкретно эти животные относятся к классу десятичных, то есть соотношение смертельной дозы для хорька и для человека составляет один к десяти.
– А это что такое? – тонкие пальцы пробежали по ряду разноцветных фиалов.
Тут уж Вольд не выдержал и вскочил, торопливо выпалив:
– Тесты на токсичность!
– Успокойтесь, молодой человек, вы же хотите получить зачет? Сядьте.
Парень, у которого от тона, каким эта фраза была произнесена, подкосились ноги, плюхнулся на парту. Соседка зашептала что-то утешительное на ухо. Хорошая, вообще-то девчонка, веселая. Глаза такие, прозрачно-зеленые, а сама смуглая, изящная… живая. Да, в отличие от мастера, больше похожей на холодную мраморную статуэтку. Хотелось коснуться ладони Вирины, ощутить тепло ее кожи, прочертить линии на ладони… Брр! Да что такое? С трудом оторвав взгляд от лица соседки и, решив мимоходом, что она действительно нравится ему куда больше мастера, ну, эстетически, парень понял, что изрядно прослушал.
– …полноценное исследование должно включать тестирование всех жидкостей испытуемого… организма. Как-то кровь, слюна, яд и прочие выделения. – Руки женщины между тем действовали четко и уверенно, извлекая из клетки вялую тушку, расправляя крылья, замеряя хвост. – Мы ограничимся определением типа яда и дозы, воздействующей на человека.
Взяв колбу, она перехватила кошмарика, сжала хвост так крепко, что из усеянной мелкими зубками пасти раздался сиплый жалобный хрип.
– Следует так же изучить свойства шерсти, кожи, провести вскрытие и исследование внутренних органов.
Студенты медленно бледнели, наблюдая, как острый нож сбривает на подстеленную бумагу разноцветную шерсть.
– Но мы ограничимся только первым пунктом, – оглядев подопечных, заметила успокаивающе женщина. – Замечу только, что перед этим опытный экземпляр следует очистить от грязи.
Вольд смущенно уткнулся взглядом в парту. И принялся торопливо записывать излагаемые ровным голосом подробности.
– Первое, что делается, это определяется тип действующего вещества в яде, – выставив в штатив десяток пробирок, говорила мастер.
В каждую она капнула по дозе яда, выдавленного из зверушки. Влила туда же понемногу жидкости из разноцветных фиалов.
– И что мы наблюдаем? – любуясь разноцветной пеной, клубящейся в пробирках, риторически вопросила женщина.
– Разрешите? – поднял руку Марен. – Обнаружены токсины, провоцирующие мышечные спазмы, и действующие на разум…
– Правильно, теперь следует определить конкретное действующее вещество, проведя типовые реакции по стандартам, указанным в учебнике Ринала Эгера…
Вольд писал, писал и писал…
Реакции, четкие пояснения, пускай порой и неаппетитные. Методики, указания. Почему магистр Леснид говорил, что мастер Эйден безалаберна? Она очень, очень аккуратна.
В конце занятия, собирая полуживых от яда хорьков, мастер Эйден приказала:
– К следующему уроку вы разделитесь на пять групп и проведете подробный анализ этого яда. Повторите типовые реакции и уточните дозы воздействия на человеческий организм. Подготовьте реагенты. Ах, да… Вольд и Вирина, за вами – уборка.
Подхватив обе клетки, женщина покинула зал.
Синица вздохнул, глядя на уставленный бутылками и пробирками стол, затем на соседку. Ну, даже в помывке стеклянных колбочек можно найти что-то приятное.
Зима прошла под знаком практических опытов и домашних заданий. И еще – неспешных прогулок вокруг Ледяного озера под руку с прелестной целительницей. Кутаясь в пушистые меха, присланные с его родины, они сидели на берегу, тихо разговаривая, осторожно сплетая пальцы и согревая их дыханием. Бархатное небо и острые иглы звезда отражались в незамерзающей воде и казалось, что никого кроме них, в мире нет.
Сухая трава крошилась под ногами, когда он кружил девушку под отголоски доносящейся издали музыки. Там, где-то далеко бухали фейерверки, студенты отмечали окончание учебного семестра. А он впервые не заботился о том, чтобы подучить что-то к следующему…
Лучше тихо прокрасться в конюшни, забраться на чердак и сидеть там, обнимая девушку за тонкую талию и мечтать. О ее теплых мягких губах, например.
Вирина стала ему другом. Настоящим. И не только другом…
Весна была полна радости, домашних заданий и экзаменов. Все остальное проходило как-то мимо Синицы. Даже зачет по комплексным эликсирам и ингредиентам, в них используемых, не затронул глубин его окунувшейся в романтику души. Сдал и сдал… Хотя один разговор, случайно услышанный им, показался ему интересным. Он как раз сидел на чердаке конюшни, на их любимом месте, с нетерпением ожидая подругу, дабы проводить ее в город, на праздник. Пятидневье Божественной милости славилось своими ярмарками, на которые приезжали караваны из всех соседних стран. Они собирались посетить тот, с которым обычно прибывала тетушка Вирины. Заодно можно было бы посмотреть на редкости с востока…
Внизу фыркали лошадки, тяжелый навозный дух перебивала свежесть раннего утра. Солнце, пробиваясь через узкие вентиляционные щели, разрезало заваленный всяким барахлом пол на куски, словно сладкий медовый пирог. Низкий потолок пересекали толстые деревянные балки, увешанные паутиной. За тонкой перегородкой, где хранились брикеты сена, слышалось шуршание. Мыши вили семейные гнезда. Те самые мелкие белые пушистые зверьки, которых он выловил однажды зимой в подвалах Лабораторного корпуса. Вольд улыбнулся. Вирине они понравились, и прожили почти до самого лета в ее комнате, в уютной теплой клетке, а декаду назад целительница выпустила их. Пора создавать семью. Плодиться и размножаться…
Услышав шаги, он насторожился, но затем присел обратно. Это был не легкий, почти танцующий перестук каблучков Вирины, а как бы такое… он нахмурился… скольжение?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
