– Наверное, он французский полицейский. Или таможенный чиновник, шпионящий за пассажирами. – Она зажгла сигарету.
Норман Гейл с робостью обратился к Джейн:
– Кажется, я видел вас в… Ле-Пине.
– Я была в Ле-Пине.
– Прекрасное место, – сказал Гейл. – Мне очень нравятся сосны.
– Да, они так замечательно пахнут.
Минуту или две они молчали, не зная, о чем говорить дальше.
В конце концов Гейл нарушил молчание.
– Я… сразу узнал вас в самолете.
– В самом деле? – выразила удивление Джейн.
– Как вы думаете, эта женщина действительно была убита?
– Думаю, да. Весьма захватывающее приключение, хотя и довольно неприятное.
По ее телу пробежала дрожь, и Норман Гейл придвинулся к ней ближе, словно стараясь защитить ее.
Дюпоны разговаривали друг с другом по-французски. Мистер Райдер производил вычисления в записной книжке, время от времени поглядывая на часы. Сайсли Хорбери сидела, нетерпеливо притоптывая ногой по полу.
Крупный полицейский в синей форме стоял, прислонившись спиной к закрытой двери.
В соседней комнате инспектор Джепп беседовал с доктором Брайантом и Эркюлем Пуаро.
– У вас просто-таки дар появляться в самых неожиданных местах, мусье Пуаро.
– Но, по-моему, аэродром Кройдон не входит в сферу вашей компетенции, друг мой? – спросил Пуаро.
– Я охочусь за одним крупным контрабандистом и оказался здесь как нельзя более кстати. Это самый поразительный случай из тех, с которыми мне доводилось сталкиваться за многие годы… Итак, перейдем к делу. Прежде всего, доктор, назовите, пожалуйста, свое полное имя и адрес.
– Роджер Джеймс Брайант. Я отоларинголог. Проживаю по адресу Харли-стрит[8], триста двадцать девять.
Флегматичного вида полицейский, сидевший за столом, записал эти данные.
– Наш хирург, разумеется, осмотрит тело, – сказал Джепп, – но мы хотим, чтобы вы приняли участие в расследовании, доктор.
– Хорошо.
– У вас имеется предположение относительно времени смерти?
– Она наступила по меньшей мере полчаса назад. Я осмотрел ее за несколько минут до посадки самолета в Кройдоне. Точнее сказать не могу. Насколько мне известно, стюард разговаривал с ней примерно часом ранее.
– Ну что же, это сужает временные рамки наступления смерти.
– Я полагаю, излишне спрашивать, не заметили ли вы что-либо подозрительное?
Доктор покачал головой.
– Что же касается меня, я спал, – с грустью произнес Пуаро. – В воздухе я страдаю морской болезнью – почти так же, как и на море. Я всегда заворачиваюсь в кашне и стараюсь уснуть.
– А нет ли у вас каких-либо соображений по поводу причины смерти, доктор?
– Пока я не стал бы говорить ничего определенного. Вскрытие покажет.
Джепп понимающе кивнул.
– Ладно, доктор, – сказал он. – Думаю, нам больше нет нужды задерживать вас. Боюсь, вам предстоит пройти некоторые формальности, как и всем пассажирам. Мы не можем делать исключение для кого бы то ни было.
Доктор Брайант улыбнулся.
– Я предпочел бы удостовериться в том, что у меня на теле не спрятана духовая трубка или какое-либо другое смертоносное оружие, – сказал он с самым серьезным выражением на лице.
– Об этом позаботится Роджерс. – Джепп кивнул в сторону своего подчиненного. – Между прочим, доктор, что, по вашему мнению, могло находиться на нем? – Он указал на дротик, лежавший перед ним на столе в маленькой коробке.
Брайант покачал головой:
– Без проведения анализа трудно сказать. Насколько мне известно, обычно южноамериканские индейцы используют кураре.
– Он способен вызвать такой эффект?
– Это чрезвычайно быстродействующий яд.
– Но ведь его, наверное, не так легко достать?
– Для непрофессионала действительно нелегко.
– В таком случае нам придется обыскать вас с особой тщательностью, – сказал любивший пошутить Джепп. – Роджерс!
Доктор и констебль вышли из комнаты.
Инспектор откинулся на спинку кресла и взглянул на Пуаро.
– Дело довольно странное, – сказал он. – Странное до неправдоподобия. Духовые трубки и отравленные стрелы на борту самолета – это выше всякого понимания.
– Очень тонкое замечание, друг мой, – сказал сыщик.
– Сейчас двое моих людей производят следственные действия в самолете, – сказал Джепп, – специалист по следам обуви и фотограф. Думаю, нам следует допросить стюардов.
Он подошел к двери, приоткрыл ее и отдал распоряжение. В комнату ввели двух стюардов. Более молодой Дэвис был явно взволнован, лицо Митчелла покрывала бледность, и оно выражало страх.
– Всё в порядке, ребята, – сказал Джепп. – Садитесь. Паспорта у вас с собой? Отлично.
Он принялся быстро просматривать паспорта пассажиров.
– Ага, вот она. Мари Морисо – французский паспорт. Вам известно о ней что-нибудь?
– Я видел ее раньше. Она часто летала в Англию и обратно, – сказал Митчелл.
– Наверное, занималась каким-нибудь бизнесом. Не знаете, каким именно?
Митчелл покачал головой.
– Я тоже помню ее, – сказал Дэвис. – Однажды летел с ней утренним восьмичасовым рейсом из Парижа.
– Кто из вас последним видел ее живой?
– Он. – Дэвис указал на Митчелла.
– Да, – подтвердил тот. – Я принес ей кофе.
– Как она выглядела в этот момент?
– Ничего такого я не заметил. От сахара и молока она отказалась.
– В какое время это было?
– Ну, точно я сказать не могу. Мы летели над Ла-Маншем… Примерно в два часа.
– Что-то около этого, – подтвердил Альберт Дэвис.
– Когда вы видели ее в следующий раз?
– Когда принес ей счет.
– В какое время это было?
– Минут через пятнадцать. Я подумал, что она спит – а оказывается, она уже была мертва! – В голосе стюарда прозвучал ужас.
– Вы не заметили вот это? – Джепп показал ему дротик, напоминавший осу.
– Нет, сэр, не заметил.
– А вы, Дэвис?
– Последний раз я видел ее, когда принес ей галеты с сыром. Она была в полном порядке.
– По какой системе вы обслуживаете пассажиров? – спросил Пуаро. – За каждым из вас закреплен отдельный салон?
– Нет, сэр, мы работаем вместе. Суп, потом мясо, овощи, салат, десерт – и так далее. Обычно мы обслуживаем сначала задний салон, а затем – передний.
Пуаро кивнул.
– Эта Морисо разговаривала с кем-нибудь на борту самолета? Может быть, она узнала кого-то из пассажиров? – спросил Джепп.
– Ничего такого я не заметил, сэр.
– А вы, Дэвис?
– Нет, сэр.
– Она покидала свое кресло во время полета?
– Не думаю, сэр.
– Можете ли вы оба привести какие-то факты, проливающие свет на это дело?
Поразмыслив несколько секунд, стюарды покачали головами.
– Ну, тогда пока всё. Мы еще поговорим.
Позже.
– Это скверное происшествие, сэр, – сказал Генри Митчелл. – И мне очень не нравится, что я, так сказать, причастен к нему.
– Я не вижу какой-либо вины с вашей стороны, – возразил Джепп. – Но происшествие действительно скверное.
Он показал стюардам жестом, что они свободны, но в этот момент Пуаро слегка подался вперед.
– Разрешите мне задать один вопрос.
– Пожалуйста, месье Пуаро.
– Кто-нибудь из вас видел осу, летавшую по салону?
Оба стюарда снова покачали головами.
– Я лично никакой осы не видел, – ответил Митчелл.
– Оса была, – сказал Пуаро. – Ее мертвое тело лежало на тарелке одного из пассажиров.
– Я ничего подобного не видел, сэр, – сказал Митчелл.
– Я тоже, – добавил Дэвис.
– Ладно, можете быть свободными.
Стюарды вышли из комнаты. Джепп пролистал паспорта пассажиров.
– На борту находилась графиня. Наверное, это та самая, что пытается командовать. Нужно допросить ее первой, а то поднимет потом крик в парламенте о грубых методах работы полиции…
– Надеюсь, вы проверите ручную кладь пассажиров заднего салона самым тщательным образом.
Инспектор бодро подмигнул.
– А как вы думаете, мусье Пуаро? Нам нужно найти эту духовую трубку – если, конечно, она существует и мы все не грезим!.. Мне это представляется кошмарным сном. Надеюсь, наш писатель не свихнулся и не решил воплотить в жизнь одно из придуманных им преступлений, вместо того, чтобы описать его на бумаге? Отравленная стрела – это в его духе.
Пуаро покачал головой с выражением сомнения на лице.
– Да, – продолжал Джепп, – необходимо обыскать всех, как бы они ни сопротивлялись, и осмотреть багаж до последней сумки. Никакие возражения не принимаются.
– Вероятно, следует составить точный список, – предложил сыщик. – Перечень всех предметов, составляющих имущество пассажиров.
Джепп взглянул на него с любопытством.
– Обязательно составим, если вы советуете, мусье Пуаро. Правда, я не вполне понимаю, куда вы клоните… Ведь мы знаем, что ищем.
– Возможно, вы и знаете, mon ami[9], но я не столь уверен в том, что знаю. Я ищу что-то, но не знаю, что.
