Карлу Линнею, и тот в память о погибшем вице-короле Перу дал ему имя цинхона.
Есть, правда, и другая версия, согласно которой растение было названо в честь графини Анны дель Чинчон (Chinchon), жены вице-короля Перу, которую лечили корой этого удивительного дерева, правда спасти графиню не удалось, она умерла в Панаме, по пути на родину. Ее муж знал о лечебных свойствах коры и эти сведения передал испанским врачам. Латинское название цинхоны писалось раньше как Chinchona, и лишь в 1866 г. Международный ботанический конгресс принял решение изменить правописание этого названия на более благозвучное Cinchona.
Интересна история еще одного названия растения — хинное дерево. Оно происходит от перуанского quina-quinа. Что обозначают эти слова, неясно. Некоторые связывают их со значениями «кора» или «одежда». Удвоение корня слова в Южной Америке выражало особое уважение, тем самым подчеркивалась высокая ценность растения. В Европе, не понимая этого индейского слова, стали его всячески изменять, разделили на два разных слова, в результате и получилась хина (china).
Длинная и трагическая история хинного дерева хранит много имен мужественных людей, отдавших свою жизнь за попытку проникнуть в чащу тропических лесов. Среди них можно назвать французского ботаника Жюсье, 17 лет по крупицам собиравшего сведения о перуанском дереве, индейца Мануэля Мамени, доставившего своему хозяину Леджеру кору и семена хинного дерева, и многих других.
Сложным был путь установления действующего начала коры хинного дерева. Идея извлечения из растений чистых веществ занимала умы ученых со времен Парацельса. Идя по пути, указанному работами шведского фармацевта Карла Шееле, французский исследователь Фуркруа в 1791 г. выделил из коры цинхоны кристаллическое вещество, которое при нагревании разлагалось с образованием аммиака и обладало, как и сама кора, очень горьким вкусом. Но, к сожалению, ученый не довел свои опыты до конца и не дал полной характеристики полученного вещества. И хотя Фуркруа был твердо уверен, что ему удалось установить действующее вещество хинного дерева, до сих пор в ученом мире идут споры о том, какое соединение выделил французский исследователь из коры цинхоны. А химическое изучение хинной коры продолжалось. В 1811 г. португальский врач Гомец получил из цинхоны кристаллическое вещество, обладающее всеми свойствами алкалоидов и назвал его цинхонином. Однако в 1820 г. французские фармацевты Пельтье и Кавенту доказали, что выделенный Гомецом цинхонин является смесью двух алкалоидов, названных ими хинином и цинхонином. Именно хинин и обусловливал антималярийные свойства растения. Но уж если быть совсем точными, то впервые наличие хинина в коре цинхоны было установлено В 1818 г. в Харькове русским ученым профессором Ф. Гизе, однако работа его не получила широкой известности, и хинин был открыт вторично французскими исследователями.
Открытие хинина рассматривалось современниками как начало новой эпохи в развитии медицины, вселяло уверенность в благоприятный исход лечения. И если раньше при использовании отвара коры врач вынужден был действовать в известной мере вслепую, не зная точной активности и дозировки отвара, то теперь при применении чистого действующего вещества появилась возможность точного дозирования.
Несмотря на то что сразу же после сообщения в Парижской академии врачи Дубл и Шомель, испытав на больных выделенный хинин, доказали его огромную эффективность в лечении малярии, долгих 16 лет он не находил всеобщего признания. Даже присуждение Пельтье и Кавенту в 1827 г. Парижской академией наук национальной премии в 10 тыс. франков «за важное достижение в медицине» не смогло поколебать предубеждения к хинину в медицинских кругах. Лишь смелость и стремление к новаторству молодого французского врача Майо помогли переубедить врачей. Результаты применения хинина для лечения малярии в действующей французской армии в Алжире в 1836 г. оказались настолько великолепными, что слава о новом эффективном противомалярийном препарате разнеслась по всей Европе.
В 1900 г. в Париже первооткрывателям хинина был поставлен великолепный памятник. На его открытии директор Высшей фармацевтической школы, в которой когда-то работали оба исследователя, сказал: «Наука также имеет свою книгу, в которую история записывает одержанные победы. Победы эти не стоят слез ни одному народу, а, наоборот, являются благодеянием для всех. И если судить о значении этих побед по числу людей, спасенных от смерти, то имена Пельтье и Кавенту должны быть записаны в этой книге на почетном месте».
Хинное дерево имеет очень ограниченный ареал естественного распространения: деревья дико растут только в Перу, Боливии, Эквадоре и Колумбии, на восточных склонах Анд, на высоте 1600–3200 м, не образуя сплошных зарослей. Огромная потребность в целительной коре хинного дерева привела к тому, что к середине XIX в. возникла опасность полного уничтожения цинхоны. Необходимо было вводить дерево в культуру, но на его родине в Перу не нашлось предприимчивых организаторов, а правительство не хотело лишаться своей монополии по продаже ценного лекарственного растительного сырья и не давало посевного материала. Тем не менее семена хинного дерева были похищены и доставлены на остров Ява. Потребовался многолетний труд для освоения культуры цинхоны и для повышения алкалоидности деревьев путем селекции. В настоящее время обширные плантации хинного дерева имеются в Индии, Индонезии, Африке, Южной Америке. Наиболее широко культивируются два вида цинхоны: красносоковая и Ледгера. Кора первого вида используется для получения настоек, а кора второго вида, содержащая до 20 алкалоидов, идет для получения хинина.
В России неоднократные попытки введения хинного дерева в культуру были начаты в начале XX в. в Батумском ботаническом саду, но растения погибали в холодные, морозные зимы. Новое направление культуре хинного дерева дали работы советских ученых-фармацевтов Г. К. Момота и М. М. Молодожникова, показавшие, что цинхону в нашей стране можно выращивать в виде двулетней культуры, правда, содержание алкалоидов в таком сырье будет небольшое (около 2 %).
Наряду с работами по повышению эффективности размножения цинхоны советские ученые пошли по пути создания синтетических противомалярийных препаратов. Первый такой препарат — плазмохин был получен в нашей стране в 1925 г., а в настоящее время арсенал противомалярийных средств очень велик. Созданы препараты, действующие на разные виды возбудителя малярии в разные стадии его развития. А сам хинин, бывший основным средством в борьбе с малярией в прошлом, сейчас имеет ограниченное применение, так как уступает своим синтетическим собратьям по эффективности.
Царь-зелье
В древние века, в средневековье и даже в новое время яды растений вызывали чаще всего нездоровый интерес. В греческой поздней мифологии покровительницей отравителей считалась богиня Геката — существо в высшей степени загадочное и темное по своему происхождению. Вначале Геката была вполне добродетельной богиней, покровительствующей охоте, рыбной ловле и морякам. Но с годами (с V в. до н. э.) характер богини резко изменился, она стала богиней злого волшебства, недобрых заклинаний призраков, ночных кошмаров и отравителей. Помните у Шекспира: «…тлетворный сок
