освобождает нас от обязанности молиться за них и молить Всевышнего о прощении их заблудших душ». Так сказал я, но братья еще сильнее прогневались и громко принялись бранить меня, да так дружно и страстно, что я почувствовал себя виноватым, хотя и не понимал, в чем же моя вина. Я не стал им возражать, но в душе своей вознес молитву к Богу и молил Небеса быть милосерднее ко всем нам, чем мы бываем друг к другу. И вновь мысли мои вернулись к несчастному дитя, и душа моя возрадовалась, поскольку имя ее было – Бенедикта. «Быть может, – подумал я, – имя это даровано ей родителями в честь святого Бенедикта… А по сравнению с ним кто может быть благочестивее?..»
Но здесь я должен прерваться, чтобы рассказать о той удивительной стране, в которую мы теперь вступили. Если бы мы не знали наверняка, что вся земля наша без остатка есть творение Божье, то, наверное, мы не смогли бы избавиться от искушения назвать эту дикую местность творением князя Тьмы.
Мы шли по узкой, извилистой тропе. Глубоко внизу под нами неистово ревела и пенилась река, ударяя в подножия утесов, чьи вершины, казалось, подпирали само небо. Слева от нас громоздился мрачный еловый лес, один вид которого приводил нас в содрогание, а напротив высилась огромная гора. Черная и зловещая, вся она была испещрена белыми, разной величины и формы, пятнами. Долго мы не могли понять, что это за пятна, пока, приблизившись, не узнали, – это был снег. Снег покрывал склоны этой громадины. Снег! В середине благословенного месяца мая! Поистине удивительно могущество твое, о Господи!
Тропа поднималась все выше и выше. Мы приближались к цели нашего путешествия. И вот наконец увидели то место, куда так стремились. У подножия огромной вершины, чей вид поверг нас в изумление и трепет, мы разглядели замок и храм, и сердца наши наполнились радостью. По склону горы были рассыпаны дома и хижины, а в центре, как пастух, окруженный стадом, возвышался монастырь – наша новая обитель. Церковь и монастырь были сложены из грубого, темного камня, но в рисунке их линий легко читались благородство и изящество.
Да не оставит нас Господь своей заботой!
IV
Вот уже несколько недель я здесь, в этой дикой местности, но Всевышний не оставил меня своим призрением: я здоров и защищен прочными стенами обители – твердыни Веры, последнем убежище для тех, кто спасается от соблазнов врага рода человеческого, тихом пристанище всех, обремененных скорбью. Конечно, сказанное – не обо мне. Я молод и, хотя в душе моей покой, так мало знаю о мире и мирской жизни, что порой моя добродетель не кажется мне несокрушимой, и я подвержен соблазну греха. Окидывая мысленным взором свой жизненный путь, я представляю его тоненьким ручейком, который несет свои спокойные воды вдоль мирных полей и цветущих лугов, зная при этом наверняка, что впереди его ждут и бури, и ненастья, и будет их еще много, пока он вольет свои воды в безбрежное море.
Но не горе и не отчаянье заставили меня отказаться от мирской суеты и привели в лоно церкви, но искреннее желание служить Всевышнему. Единственное желание мое – принадлежать Богу, повиноваться святой Церкви и, будучи слугой Божьим, нести благодать всем людям, которых я так глубоко и искренне люблю. Нет ничего удивительного и странного в том, что я оказался под рукой церкви. Церковь заменила мне родителей, которые умерли, когда я был еще ребенком, она кормила, одевала и холила меня, как родное дитя. И я воспринял предназначение свое с великой радостью, – что может быть прекраснее служения Богу! Постоянно я думал и мечтал об этом и старался подготовить душу к высшему и священному предназначению. Знаю, что никогда не буду до конца достоин я такого великого счастья, но надеюсь исполнять долг свой с рвением и быть искренним и достойным слугой Божьим и человечьим. Я часто молил небеса даровать мне жестокое испытание соблазном, чтобы я мог преодолеть сатанинское пламя и очистить разум свой и душу. Так я размышлял, распаляя свой дух, пока Господь не смилостивился надо мной и не даровал успокоения, погрузив меня в сон.
V
Наш настоятель отец Андрей был мягким и благочестивым человеком. Братство наше жило в мире и согласии. Никто не ленился, не было среди нас чрезмерно болтливых или, напротив, высокомерных. Во всем царила умеренность, – ничего лишнего не было и на столах во время трапезы, хотя богатства обители были огромны: холмы и долины, реки и леса, луга и пашни – все, чем богата эта страна, – все принадлежало монастырю.
Самым примечательным из его владений были соляные копи. Мне говорили, что горы здесь полны соли, и в этом видел я великую мудрость Божью. В поисках этого минерала человек проникает в глубины земли, пробивая шахты и туннели, и выносит горький камень на свет солнца. Много раз я видел красные, бурые и желтые кристаллы эти. Копи дают работу местным поселянам и их детям, есть там и несколько пришлых чужаков, а надзирает над всеми работами управляющий, которого все зовут Соляной мастер. Это человек сурового нрава, чувствуется в нем большая сила, но отец-настоятель и вся братия говорит о нем мало хорошего, не потому, что он плохой христианин, а потому, что дела его не всегда добродетельны. У Мастера есть сын. Зовут его Рохус – молодой человек приятной наружности, но дикого и необузданного нрава.
VI
Местные жители – гордый и упрямый народ. Мне рассказывали, что в старых хрониках о них говорили как о потомках древних римлян. (Именно они пробили первые шахты в горах, чтобы добывать соль, некоторые из них действуют и по настоящий день.) Те самые потомки римлян – их предки, были, наверное, еще упрямее, чем нынешние жители страны, потому что исповедовали идолопоклонство в то время, как все соседние народы признали крест и веру Христову. Однако теперь они склонили свои гордые головы пред святым распятием, смягчили свои сердца и приняли истинную веру.
Внешне с тех давних пор они не изменились, но внутренне стали другими – смиренными и послушными Богу. Нигде больше селяне и горожане не целовали мне руку с таким пылом, как здесь, хотя я не был священником, но простым монахом, – и в этом вижу я победительную силу истинной веры.
От природы здешние жители наделены недюжинной физической силой, они красивы и стройны, особенно молодежь, но и старшее поколение сохраняет величественную осанку до глубокой старости, и всем им присуща поистине королевская гордость. Местные женщины прелестны. Обычно у них золотистого цвета волосы, которые они заплетают в косы и укладывают в красивые прически. Очень любят они и украшения из драгоценных камней – рубинов и агатов,
