основывались здесь на понятии о родстве по крови всех семейств племени; установился взгляд, согласно которому совершенное преступление было совершено всеми родственными преступнику по крови людьми против всех родственников пострадавшего, и из этого-то взгляда и развились первые формы английской юстиции. Каждый из родственников был как бы опекуном над другим родственником, обязан был защищать его от обид, препятствовать ему самому совершать преступления, отвечать и платить за него, если преступление было совершено. Этот принцип признавался настолько, что если кого-нибудь обвиняли в совершении преступления даже перед целым племенем, то единственными его судьями оставались все-таки его родичи, ибо обвинительный или оправдательный приговоры выносились лишь после их торжественной клятвы в подтверждение его вины или невиновности.
Родственные связи придали форму не только английскому суду, но также и всей военной и социальной организации древнеанглийского общества. Родичи дрались на поле сражения рядом, и чувства чести и дисциплины, связывавшие все войско в одно целое, исходили из чувства долга каждого члена небольшой группы воинов по отношению к их семьям. Как они бились бок о бок на войне, так они и жили бок о бок в мирное время. Гарлинг жил рядом с Гарлингом, Биллинг — рядом с Биллингом, и каждое селение (wick), город (tan, town), жилище (ham, home) или усадьба (stead) назывались по именам живших в них родственников. Таким образом, «ham» Биллингов назывался Биллингамом, а «tan» (или «town») Гарлингов — Гарлингтоном. В таких поселениях узы крови преобразовывались в более широкие поземельные связи. У германской расы с очень давнего времени гражданское полноправие, по-видимому, соединялось с владением землей. Свободным человеком был, собственно говоря, только свободный владелец — фригольдер, и полноправие такого фригольдера в общине, к которой он принадлежал, было нераздельно с его владением землей в общине. Безземельный человек фактически переставал быть свободным, хотя и не становился рабом.
В самые ранние исторические периоды мы видим германскую расу как расу земледельцев и землевладельцев. Тацит, первый римлянин, познакомившийся с теми, кому суждено было завоевать Рим, описывал их как людей, пасших стада скота в лесных долинах вокруг деревень и обрабатывавших поля. Главными чертами, поразившими Тацита и резко отличавшими германцев от цивилизованного мира, к которому принадлежал автор описания, были их ненависть к городам и ревнивая любовь к независимости. «Они живут каждый сам по себе, — говорил писатель, — в лесах, долинах или возле свежих источников, избираемых каждым по своему усмотрению». И, как каждый обитатель селения ревниво оберегал свою независимость от односельчан, так и каждое селение сохраняло самостоятельность по отношению к другим селениям. Каждая маленькая земледельческая община имела собственную границу — «марку» (mark) — в виде леса, пустоши или болота, которой отделялась от другой общины.
Землей, составлявшей такие границы, никто из членов общины не имел права пользоваться с личными целями, но она иногда служила местом казни преступников и потому считалась особым обиталищем злых духов и душ умерших, бродивших там в виде блуждающих огоньков (will-o’-the wisp). Если чужестранец проходил через такой лес или такую пустошь, то обычай требовал, чтобы он трубил в трубу, иначе он считался врагом и всякий имел законное право его убить. Город как поселение тогда назывался от слова «tun», был окружен прочным валом и рвом, служившими готовой крепостью во время войны с внешним врагом; во время же внутренних усобиц между деревнями или усадьбами эти же укрепления играли роль траншей.
Начиная с самых ранних периодов истории мы находим здесь уже ясно выраженное различие в положении двух классов населения: большинство усадеб принадлежало свободным людям — «кэрлам», но были усадьбы и побогаче, принадлежавшие «эрлам», т. е. людям, отличавшимся благородством происхождения, пользовавшимся особым наследственным уважением, людям, из среды которых выбирались преимущественно предводители — в военное и правители в мирное время; выборы эти были, однако, совершенно добровольными, и человек «благородной крови» не пользовался никакими установленными законом привилегиями среди своих сограждан.
Владения свободных людей были расположены вокруг так называемого moot-hill — места, отведенного для народного вече, или около священного дерева, вокруг которого собиралась вся община для обсуждения хозяйственных дел и установления новых законов. Здесь делились между членами общины луга и пахотная земля, переходили из рук в руки поля и усадьбы, улаживались распри между земледельцами, согласно обычаям, разъясняемым здесь же старейшинами, осуждались и наказывались преступники и их родственники; здесь выбирались те, кто должен был сопровождать предводителя, или элдормена, в собрание сотни или на войну. С тем самым чувством, с каким смотрим мы на исток могучей реки, мы представляем себе эти крошечные собрания, на которые стекался деревенский сход для управления деревенской жизнью и рассмотрения деревенских дел, совсем так же, как их потомки, люди позднейшей Англии, собираются в парламент в Вестминстере, дабы издавать там законы и вершить правосудие в великом королевстве, выросшем из горстки земледельческих общин в Шлезвиге.
Религия англов была той же, что и у всех других германских племен. Уже торжествовавшее в ту эпоху в Римской империи христианство еще не проникло в леса Севера. Нынешние названия дней недели напоминают до сих пор названия божеств, которым поклонялись наши предки. Среда (Wednesday) — день Одина (Woden), бога войны, хранителя дорог и границ, изобретателя письменности, общего божества всего победоносного народа, каждое племя которого считало его родоначальником своих королей. Четверг (Thursday) — день Тундера, или, как северяне называли его, Тора, бога воздуха, грома, бури и дождя. Пятница (Friday) — день Фреи, богини мира, радости и плодородия; эмблемы этой богини, носившиеся на руках танцующими девушками, сообщали изобилие каждому полю и каждой конюшне, которые они посещали.
Суббота (Saturday) напоминает нам о таинственном боге Сетере, а вторник (Thuesday) — о мрачном боге Тиу, встреча с которым влекла за собой смерть. В названии христианского праздника Воскресенья (Easter) сохранилось имя Эостры, богини утренней зари и весны, а в названии Рока, или судьбы (Weird), — долго сохранявшегося северного суеверия, — «Wyrd», имя богини смерти, или «девы щитов», могущественной женщины, которая, как гласит старинная песня, «оттачивает для битвы оружие и направляет свистящие дротики». Еще более близкими народной фантазии были божества лесов и рек или герои легенд и саг: Nicor — «дух воды», переживший себя в «Nixies» (водяных) и в «Старом Нике» (Old Nicu — Сатана); Уэланд, ковавший тяжелые щиты и острые мечи; память о нем сохранилась в беркширском «кузнеце Уэланде», а название города Эйлсбери воплощает в себе последние следы предания о брате Уэланда — «стрелке солнца» Эджиле. Из всей этой массы древних суеверий и поэтических воззрений на природу остались лишь следы в некоторых названиях, серых надмогильных памятниках да в отрывках старых песен, и это обстоятельство указывает на
