Неужели он в самом деле умирает? С каждым днем он в этом убеждался все более. Дышать ему становилось все труднее; порой он не мог сказать точно, находится ли он на пути в Компостелу или вместе с герцогом Анжуйским ведет сражение за Нормандию. Когда сознание возвращалось, он понимал, что до Компостелы ему уже не добраться. Грехи ему будут отпущены, но за это он должен будет заплатить жизнью. А пока он жив, ему следует подумать о судьбе Элинор. Он должен просить помощи у самого могущественного человека Франции — у короля. Надо, чтобы Элинор стала женой сына короля. Он не сомневался, что это предложение будет с радостью принято. Людовик давно поглядывает на земли Аквитании, а такая помолвка сама собой принесет аквитанские владения французской короне.
Герцог подозвал к себе двух самых верных рыцарей.
— Скачите скорее в Париж, и пусть там знают, что вы от герцога Аквитанского. Тогда король сам примет вас. Возьмите это письмо, но если оно потеряется по дороге, передайте ему на словах, что я хочу, чтобы его сын и моя дочь безотлагательно обвенчались. Боюсь, дни мои сочтены, и, если эту женитьбу быстро не устроить, Элинор может достаться другому.
Отправив послание, герцог облегченно вздохнул. Если он умрет, Элинор останется в добрых руках, будущее дочери обеспечено.
* * *
Людовик VI, по прозванию Толстый, лежал на кровати и тяжело дышал. Он жалобно стонал и сокрушался, что позволил себе так растолстеть. Любил хорошо поесть и никогда не ограничивал своего аппетита. Теперь он тосковал по дням юности, когда он мог без труда вскочить на коня; сейчас нет такого коня, который бы выдержал его. Но роптать на судьбу уже поздно. Конец близится.
Он часто повторял своим министрам, что, знай он в молодости, что его ожидает, и имей он силы в зрелые годы, он бы завоевал много королевств и оставил Францию много богаче той, которую он получил, вступив на трон. Но как говорится в старой пословице: если бы юность умела, если бы старость могла… Теперь же ему только остается привести все дела в порядок и благодарить Господа, что дал ему наследника, кому можно передать страну. Во всем королевстве его зовут Людовик Молодой, а его самого — Людовик Толстый. Он, конечно, не всегда был толстым, как его сын не всегда будет молодым; это всего лишь прозвища им на сегодняшний день.
Молодому Людовику шестнадцать лет, отроческие годы он провел в Нотр-Даме, увлеченно и серьезно занимаясь религией. Он собирался стать служителем церкви, а совсем не правителем, ведь у него был старший брат. Но его планы в одночасье рухнули. Судьба приготовила ему совсем иной удел.
Аббат из Клэрво по имени Бернар, имеющий привычку яростно бранить всех, кто думает иначе, чем он (а кто лучше правителей знает, сколь неудобны бывают такие прелаты, потому что между церковью и государством постоянно происходят трения), предсказал, что корона не достанется старшему сыну короля, а перейдет его брату Людовику. Король обеспокоился, потому что предсказания Бернара сбывались; сбылось и это. Однажды наследный принц Филипп возвращался с охоты, и в Париже выскочившая внезапно на дорогу свинья испугала его лошадь. Филипп упал с коня, ударился головой о камень и тут же умер.
С того времени Бернар стал почитаться за святого, а молодого Людовика, к его огорчению, забрали из Нотр-Дама и стали обучать науке управления страной.
Мальчик с самых юных лет мечтал о церкви. Людовик погрузился в раздумья. Возможно, это и неплохо. Если религиозность не помешает будущему королю исполнять его обязанности. Ведь ему, очевидно, придется защищать свою корону, и он надеялся, что сын не будет миндальничать в случае необходимости наказывать бунтовщиков. Однако молодой Людовик слишком мягок. А кроме этого, он совершенно не знал женщин. Многие его сверстники уже наплодили внебрачных детей. А Людовик — нет, но ему придется жениться, чтобы иметь наследника.
Король послал за сыном.
Когда молодой Людовик предстал пред ним, король тихо вздохнул:
— Ох, ты видишь, я без сил. Никогда не поддавайся, как я, своему аппетиту.
— Не буду, сир.
— Присядь, сын мой. У меня есть для тебя новость.
Людовик сел.
— Мой друг и союзник герцог Аквитанский оказался в таком же печальном положении, в каком и я. Мы оба, кажется, не задержимся долго в этом мире.
Король увидел в глазах сына испуг. Не столько смерть отца его страшила, сколько пугало бремя долга, которое с кончиной отца неминуемо ляжет на его плечи.
— Поэтому, — заключил король, — мне кажется, тебе надо жениться, и немедленно.
Теперь испуг мальчика был явный. Это никуда не годится! Очень плохо, что он не играл с девочками в укромных уголках охотничьих угодий. Все бы ничего, когда бы он оставался вторым сыном и не нужно было думать о наследнике. Да ладно, сам войдет во вкус, когда женится на молодой красивой девушке, а Элинор, по слухам, именно такова.
— У меня есть для тебя невеста, лучше которой нам и не сыскать. Это мне рассказали посланники герцога Аквитанского, который лежит при смерти. Он пережил большие трудности по пути в Компостелу. Его наследница — старшая дочь. Ей четырнадцать лет, и она очень хорошенькая. Вы будете связаны браком. Без этого, к сожалению, невозможно получить законного наследника.
— Жениться, — бормотал Людовик, — так скоро…
— Срочно. Таково желание герцога. Он отдает дочь на мое попечение. Это большая удача для Франции. Элинор наследница всех доминионов герцогства — Пуату, Сэнтонж, Гансони и Страны басков. Более подходящей невесты невозможно придумать.
— Отец, я еще не готов… Владение землей часто ведет к раздорам. Их надо оборонять.
— Их действительно надо оборонять и ввести для них добрые и мудрые законы. Твоим долгом будет позаботиться о счастливой жизни своего народа.
Молодой Людовик потупил взор. За что ему это наказание! Зачем эта несчастная свинья, убившая брата, поломала ему жизнь! Филипп был бы хорошим королем, он готовился к этому. А он, Людовик, провел бы свою жизнь в благостной атмосфере церкви. Как он любит чудное церковное песнопение. И все это он потерял, потому что Господу угодно призвать его к иным обязанностям.
— Я отвечаю герцогу Аквитанскому, что позабочусь о его дочери и, не тратя времени, буду готовить вашу с ней свадьбу.
— И ничего уже нельзя сделать, отец?
— Ничего. Женитьба должна состояться как можно скорее, сын мой.
* * *
— Далеко еще до святыни? — прошептал умирающий герцог.
— Миля или около того, ваша милость.
— Слава Богу, я доберусь до Компостелы.
Еще немного потерпеть, и душа будет спасена. Разве мог он подумать, что его ждет конец там, где надеялся испросить себе наследника, куда проделал такой долгий путь и ради чего вынес столько страданий!
