— Мне кажется, в Жаклин есть что-то особенное, — продолжила Доун. — У нее, прямо скажем, талант! Она настоящая звезда, а Ли — позер.
Доун скрестила руки в защитной позиции, а Брейзи к ней подошла и ободряюще сжала плечо. Коллега тоже присутствовала при эффектном появлении Жаклин Эшли в образе Эвы. Воспоминания об этом вызывали головокружение и тошноту: Доун мечтала о возвращении матери и в то же время ненавидела ее за то, что та умерла. Ненавидела потому, что Эва была воплощением красоты и совершенства, а вот дочь не унаследовала ни одного из достоинств матери.
— Ты поговорила с Жаки? — спросил Кико радостно. — Она все еще на «пиратских тренингах» для нового фильма?
— Вроде бы.
— Не девушка, а сокровище! — Телепат просиял, превратившись в Кико Счастливого. — Это ее первая большая роль.
— Она пытается найти мне работу на съемочной площадке, но…
Все закивали. Даже если фильм Жаки не выйдет и в следующем месяце, Доун все равно приходилось предупреждать коллег по каскадерскому цеху, что она пока не работает. Может, поэтому она стала бывшим каскадером?
Охотница снова ощутила в руке мачете, как тогда, когда вонзила его в Робби. Еще раз дружески стиснув плечо Доун, Брейзи протянула ей пистолет и вынула из просторных карманов брюк пластиковые пули.
— Ну что, побегаете теперь за мной?
Кико зевнул.
— За время перерыва я впал в меланхолическую задумчивость. Если вам с Доун так хочется… Я с удовольствием посмотрю на отменную кошачью драку.
— Постыдился бы! — Доун сделала шутливый выпад в его сторону, и телепат ловко отпрыгнул.
— Я с вами честен! — ухмыльнулся он.
— Кико, — сказала Брейзи деловым тоном, переходя в другой конец зала, — прекрати валять дурака.
— Ладно, ваша взяла!
Он отошел в дальний угол комнаты; Доун зарядила пистолет Брейзи и мельком взглянула на отвернувшегося Кико. Он проверял оружие, одновременно потирая спину, как будто его беспокоила боль. Однако уже в следующую секунду телепат легко и непринужденно перезарядил свой пистолет, ни разу не поморщившись, как абсолютно здоровый.
Девушка нахмурилась, сняла сапоги на каучуковой подошве, которые специально обувала в спортзал, скинула носки. Кико — большой мальчик, она не собиралась предлагать ему отдохнуть; разговор об отдыхе только раззадорит его, и он начнет усердствовать еще больше, чтобы опровергнуть ее подозрения. Самое лучшее, что можно сделать, — не терять его из виду во время тренировки, вот и все.
Едва Брейзи закрыла глаза и настроилась на оборону, Доун сменила позицию. Теперь-то она сторицей вернет напарнице все заработанные синяки! Прежде чем прозвучал первый выстрел, отключился телевизор, и в комнате повисла тишина. Разогретое тело охотницы было готово к бою: Доун знала, что сейчас последует.
Разрядил напряженную атмосферу Голос — низкий, суровый, убийственно спокойный.
— Жду вас в офисе, — объявил он. — Есть новости.
Глава 3
Зацепка
Особняк, где обосновалась фирма «Лимпет и партнеры», выглядел так, словно возник в воображении обкурившегося Брэма Стокера: огромная лестница, обрамленная по бокам балюстрадой с горгульями, скрипучие деревянные полы, грозные рыцари в старинных латах… То ли китч, то ли настоящий дом с привидениями — Доун не знала, какое определение точнее, здесь все было возможно.
Команда миновала холл, где, увенчанная оплывшими свечами, висела тяжелая, похожая на когтистую лапу люстра. Кико и Брейзи проследовали вверх по лестнице, а Доун задержалась у главного украшения комнаты — огромной картины над гранитной каминной полкой. Изображенную на полотне обольстительную красавицу в алом Доун называла Огненной Женщиной. Рассматривая портрет, охотница чувствовала, что за ней тоже наблюдают; ей всегда это чудилось, когда она оказывалась среди картин, развешанных в доме Голоса. И, по правде говоря, небезосновательно.
Из темного холла Кико, Брейзи и Доун попали в кабинет, дверь которого была распахнута с сомнительным гостеприимством. Тяжелые бархатные шторы плотно занавешивали окна; на полках — от пола до потолка — стражами выстроились книги, а посреди комнаты торжественно возвышался огромный телевизор, окруженный колонками. Туг тоже висели портреты, но одна из деревянных рам в стиле барокко заключала, как ни странно, пустой холст. На остальных же картинах, словно увековеченные мгновения чьей-то эротической фантазии, в различных позах застыли полуодетые женщины.
«Друзья», — подумала Доун. Так Брейзи и Кико называли нарисованных красавиц. Однажды Доун узнала, что эти женщины — призраки, а картины — как будто ложа, где они отдыхали. Откуда они следили. Следили непрестанно.
Усаживаясь в обитое бархатом кресло, Доун уловила легкий обволакивающий аромат жасмина — аромат призраков, которые той ужасной ночью без устали сражались С Робби Пеннибейкером, плечом к плечу с ней и Брейзи. В кабинете Голоса ощущения всегда обострялись, так что девушке становилось не по себе. Мир, окружавший теперь Доун, был новым и необычным. Голос приводил в странный экстаз ее разум и тело… А еще нужно скорее отыскать пропавшего отца… Она попробовала расслабиться.
Кто же такой Голос? Этот вопрос она задавала себе, наверное, тысячи раз.
После происшествия с Робби Доун перерыла весь интернет в поисках статей и фотографий мистера Ионы Лимпета — таково было настоящее имя босса. Она обнаружила несколько снимков молодого человека, прикрывавшего от камер лицо: высокий, гибкий, с короткими темными волосами, слегка вьющимися на концах, одет в длинную рубашку навыпуск и брюки цвета хаки.
Но Доун хотелось знать о нем больше. Она продолжила расследование и выяснила следующее: мистер Лимпет унаследовал огромное состояние, заработанное на продаже лекарств; он никогда никуда не ездил, а между своими домами перемещался лишь в случае крайней необходимости, соблюдая строжайшую секретность. Когда его престарелые родители умерли, он похоронил их на земле, принадлежащей Лимпетам, — молодой человек был так богат, что не испытывал нужды выходить в реальный мир.
Как Иона Лимпет дошел до такой жизни? Почему его не интересовало ничего, кроме Подземелья?
Доун скрестила руки на груди, заранее готовясь отразить мощное гипнотическое воздействие босса. Голос любил находиться внутри нее, растворяться в ней, доводить до физического оргазма, упиваясь ее эмоциями.
А она… Она и ненавидела, и обожала это одновременно.
Поймав себя на том, что снова замыкается, Доун вздохнула и опустила руки. Всю свою жизнь она заталкивала переживания в маленькую шкатулку в недрах ее души, но с недавних пор изо всех сил пыталась стать более открытой. Нужно реально смотреть на то, кем был Голос, и — самое важное, — кем он стал для нее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
