Ситуация прояснялась. Ощутив малейшее неуважение, Андреа Мускулюс без промедления отправился бы к иному кожевнику, мало-мальски смыслящему в чародейном переплетстве. Пускай пришлось бы лишние сутки мучиться в дороге до Граммиха или Веселой Бьелины! Дело здесь крылось не в гордыне, а в ауре. Лилльских девиц и лиц, их сопровождающих, должны встречать с особым пиететом, искренне радуясь, — хотя стервозный нрав девственниц изрядно мешал сему. Иначе позднее в переплете всенепременно образуется раздорная трещинка, сквозь которую сбежит подлая руна: творить дурные чудеса. Ага, значит, старшие братья отсутствуют по уважительной причине. Шишка, он же Шишмарь Швеллер, готовится к ответственной работе, подбивая старые долги, другой братец вовсе уехал из города, и что он думает по поводу приезда заказчиков, к делу отношения не имеет. Отец семейства, мастер Леонард, бдит у ложа скорбной телом супруги — долг мужа превыше всего.
Стоит ли огорчать приехавших грустным видом и вздохами?
Пожалуй, Мускулюс сейчас впервые ощутил надежду, что поездка завершится удачно. И зря. Уж кому-кому, а будущему лейб-малефактору, обладателю превосходного «вороньего баньши», полагалось знать: надежды на успех, высказанные вслух или задуманные невпопад, рубят дело под корень куда лучше «дурного глаза».
Костеря себя за невоздержанность, колдун слез на землю.
На запятках кареты, опустив лишние сейчас шесты, гулко чихали капралы, бледные до синевы. Ароматы Красильной слободы чужаков валили с ног, несмотря на близость речки Ляпуни и озерца Тайные Уды. Гвардейцы еще держались, памятуя о воинской славе предков, но чих одолевал. Вспомнив о своих обязанностях, Андреа трижды с вывертом глянул на каждого охранника через левое плечо; в случае с Тьяденом на крыше он чуть не свернул себе шею. Затем сплюнул, топнул по плевку башмаком, — и гвардия радостно задышала.
Завтра надо будет повторить, с утра, иначе обоняние вернется. А самому придется терпеть и этот кошмар. Учитель Просперо перед отъездом намекнул, что шестая часть переплетов за труды отойдет лично Мускулюсу, для персональных трактатов по теормалу, то бишь теории малефициума. Не за песий хвост страдаем, дружище!
Личная библиотека была мечтой колдуна.
В частности, по очень простой причине: аттестат мага высшей квалификации визировался Коллегиумом Волхвования исключительно при наличии у соискателя вышеупомянутой библиотеки.
— Да что ж вы на улице стоите? Позор, срамота на всю Ятрицу!
Хромуша была готова расплакаться.
— Гости мнутся, в дом не идут… Кликнуть папеньку?!
— Извини, Цетинка, — Мускулюс ощутил укол совести. — Сейчас…
Он огляделся. Улица пустовала. Наученные опытом, жители Красильной слободы деликатно позволяли заказчикам скрыться во дворе Швеллеров. Разве честная жена или мудрая матушка выпустит сейчас на улицу хоть благоверного муженька, хоть сыночка? Чтоб кровиночка умом рехнулся? Чтоб отхватил по загривку лупильным шестом? А не шестом приласкают, так столичный колдунище испортит рыбоньку: не лезь, куда не зовут! Вон, окна ставенками прикрыли, бабы-умницы…
На углу, под старой акацией, дети игрались в песке. Девочка с косичками поминутно бегала к канаве с ведерком, а два толстых, суровых на вид малыша увлеченно лепили плюшки. Им помогал худосочный парнишка лет семнадцати на вид, по уши изгваздавшись в липком «тесте». Размахивая руками, словно ветряк, он определял место, куда жизненно необходимо поставить очередную плюху. И очень злился, когда дети ошибались. Наверное, местный дурачок. Таких девки вовсе не манят, хоть из Лилля, хоть с горних высей. Расположение плюшек мимоходом заинтересовало Андреа, он даже принялся машинально соединять их воображаемыми линиями, но строго одернул себя. Рухни сейчас своды грота Семи Нянек и выберись на белый свет Ужасное Дитя, сматывать мир в клубок для вязания, — все равно колдуну было бы недосуг заниматься всякими пустяками.
— Гвардия, ко мне!
Капралы встали по бокам кареты. Тьяден спрыгнул с крыши, долго ковырялся ключом в заговоренном замке, наконец, распахнул дверцы. С минуту ничего не происходило, потом на ступеньку опустилась узенькая ножка.
— Я первая!
— Нет, я первая!
— Я самая первая! Самая!
— Ах ты, потаскуха!
— А ты блудня!
— А ты!.. а ты…
— Обе вы дуры, а я первая!
— Держи ее! Гюрзель, хватай за волосы!
Мускулюс вздохнул и пошел на выручку.
Иначе лилльские девицы никогда не выбрались бы из кареты. Нежная голубица, и та озвереет, если в шестнадцать лет тебя продадут невесть куда за тридевять земель: линять. Обычно за месяц до линьки знаменитые уроженки Лилля становились редкостно прожорливы, зато низменные выделения у них прекращались вовсе. Что никак не способствовало улучшению характера.
Будь воля Мускулюса, он бы в жизни не связывался с этими красотками. Но мастер Леонард тоже, пожалуй, не возражал бы провести остаток дней в розарии, а не в вони дубильных чанов. У каждой работы свои недостатки. Иные полагают, будто магия вся состоит из прелестей и забав. Ткнешь их рожей в кучу флюидов, когда демон рвется наружу из «Лебединой Песни», или заставишь убирать в клетке за василиском в сезон «петушьей слепоты» — ругаются…
— Милые девицы! Первой выходит Гюрзель. Следом — Химейра. За ней — Эмпуза-младшая…
— Почему?!
— Я первая! Слышали? — я первая!
— А я тебя укушу!..
— Милые девицы! Я сказал: первой выходит Гюрзель…
— А ты, дурак, заткнись!
— Укушу, укушу, укушу…
— Милые девицы! У меня есть большой кнут из воловьей шкуры. Обычно я погоняю им лошадей, когда тороплюсь. А сейчас я никуда не тороплюсь. Еще у меня есть трое гвардейцев, способных управляться с кнутом сутки без перерыва. Даже если первую кожу эти грубые люди испортят, меня вполне устроят следующие пять оставшихся кож с каждой из вас. Но я добр и незлопамятен. Итак, первой выходит…
— Слышали, не глухие!
— Откуси себе язык!
— Иди, Гюрзель, пусть тебя кнутом первую…
Бедная хромуша Цетинка с ужасом смотрела на творящееся безобразие. Когда Мускулюс был здесь, сопровождая лейб-малефактора Нексуса, она коротала лето с бабушкой в Пшибечанах и не застала гостей. А более ранние приезды Цетинка, тогда еще дитя, практически не помнила. Ничего, пусть привыкает. Ей с лилльскими проказницами неделю куковать, не меньше. Линька, судя по косвенным признакам, через два-три дня, дальше промывка голья, мездрение, золка, топтание в толчеях и барабанах… Впрочем, после золки можно уезжать и возвращаться позднее, за готовыми кипами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
