Читаем без скачивания История матери - Аманда Проуз

Один из «пьяниц» добился завидной стажировки, «главный распутник» готовился к сдаче экзамена в адвокатуру, и по меньшей мере двое других зарабатывали бешеные деньги в Сити, но, когда собралась вся компания, они забыли о своих карьерных различиях и вели себя как обычные двадцатитрехлетние парни, какими и были на самом деле. Напиваться, отпускать грубые шутки и пытаться заняться любовью стало модным поветрием.

Коллеги Мэттью, или те, кто сидел в «Бассейне с акулами», как указывала стоявшая на столе табличка, схватили по бокалу «Пино Гриджио Гран Крю» и «Шатонеф-дю-Пап», тщательно подобранного к рыбе и оленине. Их перстни с эмблемой университета мелодично позвякивали о бокалы. Практикующие адвокаты со смешанным чувством неодобрения и зависти поглядывали на молодых щеголей за соседним столом.

Энтони Дин стоял во главе стола, одергивая шелковый жилет кремового цвета, пытаясь скрыть выступающий живот – свидетельство его обеспеченной жизни, – год от года с тревожной скоростью все больше нависавший над поясом. Прокашлявшись, он вскинул подбородок.

– Как чудесно, что сегодня мы можем принять всех вас здесь, чтобы отпраздновать свадьбу моего сына Мэттью и очаровательной Джессики. А теперь я хотел бы выпить за отца Джессики Роджера.

Джессика не думала о нем как об отце, он был просто ее папой. Из-под шатра раздалось громкое «ура!». Энтони поднял свой бокал.

– Итак, поблагодарим этого человека. Один раз вы уже выразили свое восхищение, а мы еще даже не приблизились к концу – это хороший знак. – По столам пробежал смех. Энтони сел и сложил руки на животе, поглядывая при этом на Роджера Максвелла.

Джессика наблюдала за тем, как ее папа встает. Разгладив на груди галстук, он вынул очки из футляра, обычно лежавшего на подлокотнике его любимого кресла, и водрузил их на нос. Он вынул из кармана лист бумаги форматом A4. Без особой спешки он прокашлялся, чтобы прочистить горло, и начал говорить ясно и искренне. Джессика едва удержалась, чтобы не вскочить с места и не прижаться к нему. Ее захлестнула волна любви и благодарности к этому человеку, впервые в жизни выступавшему перед публикой. Она понимала, как он нервничает, и была рада, что он не скрывает акцента, типичного для жителя графства Эссекс, гордясь своими корнями и тем, чего он добился для своей семьи благодаря лишь тяжелой работе и умению не упустить счастливый шанс.

Роджер оглядел собравшихся гостей:

– Не думаю, что смогу продолжать, не упомянув, какой красавицей сегодня выглядит моя дочь.

Его слова вызвали бурные аплодисменты, в ответ на что Джессика закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться. Мэттью отвел ее руки от лица и помог встать. Она почувствовала, что от смущения ее шея покрылась красными пятнами, когда она, положив ладони на свою невообразимо тонкую талию, повернулась вполоборота, чтобы продемонстрировать платье, идеально подчеркивающее ее фигуру. Крошечные хрусталики на приталенном лифе из тонкого нежного кружева кремового цвета сверкали при свете свечей. Она низко поклонилась, прежде чем занять свое место рядом с мужем и взять его под столом за руку. Ее поступок вызвал громкий свист и аплодисменты, что было знаком восхищения, и, стараясь унять сердцебиение, Джессика прижала наманикюренные пальцы к груди.

Роджер помолчал, ожидая, пока шум утихнет, – он произносил свою речь, как настоящий профессионал.

– Помню, как в тихий субботний вечер мы смотрели телевизор, когда Джессика, вернувшись домой, рассказала нам с мамой, что на барбекю познакомилась с мужчиной, который так напился, что весь вечер называл ее Джоанной. Я быстро забыл об этом, но три месяца спустя юный Мэттью постучался в мою дверь для того, чтобы сообщить о своем решении сделать Джессике предложение! Я спросил его, не имеет ли он в виду Джоанну, думаю, благодаря этому лед тронулся.

По столам пробежала новая волна хохота.

Мэттью кивнул: все так и было.

– Слово «ураган» было придумано для этих двоих. Первый вопрос, который я, вполне естественно, задал Мэтту, был «ты сошел с ума, сынок?».

– О, Роджер! – запричитала Корал, мать Джессики, а потом рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

– Вторым вопросом, разумеется, было «за кого ты болеешь?».

– «Куинз Парк Блади Рейнджерс», – раздался крик из-за стола «Пьяниц и Распутников».

– Да, – сказал в ответ Роджер, указывая на стол хулиганов, – и, позвольте признаться, что мне, который всю жизнь был болельщиком «Хаммеров», хотелось услышать совсем другие слова. Но все могло бы быть намного хуже. Он мог бы быть болельщиком «Миллволл», или, что еще хуже, он мог бы быть одним из тех парней, которые любят только регби!

Раздался взрыв смеха. Всем была отлично известна страсть Энтони к регби. Джессика покосилась на отца. Он был великолепен.

– Думаю, что эта тема только вскружит его задиристую голову, если бог пошлет нам когда-нибудь внука, а меня отправят в родильное отделение с красным вином и голубыми лентами. Никаких возражений, парень.

– О! Круто! – прервали оратора друзья, сидевшие поодаль.

Роджер взял в руки бокал.

– Но шутки в сторону, мы не доверили бы заботу о нашей малышке просто красивому парню. Мы так гордимся нашей прекрасной девочкой, умницей и вдобавок ко всему художницей. Мы любим ее такой, какая есть, и такой, какой она станет. Кажется, совсем недавно она, держа меня за руку, делала свои первые шаги у нас в саду. – Он помолчал, проглотив комок в горле. – С самого первого дня я держал тебя на руках, Джессика Роуз, я любил тебя и буду любить до последнего вздоха. Я знаю, что Дэнни смотрит на тебя сегодня и, вероятно, смеется над своим стариком, который ведет себя как ребенок! – Он схватился за галстук. – Мы с мамой, мы желаем, чтобы вы были самыми счастливыми в мире. И если мы можем дать тебе маленький совет, то он таков: никому не удается прожить жизнь без сучка без задоринки. Будь терпелива, когда наступят черные дни, потому что они пройдут. – Все вокруг молчали. – Неважно, насколько черны они окажутся, иди вперед. Даже если тебе будет казаться, что ты одинока, когда небо просветлеет и если тебе улыбнется удача, ты посмотришь направо и поймешь, что любимый человек все время находился рядом с тобой, держал тебя за руку, так что ты даже не замечала этого. – Он бросил взгляд на свою жену и улыбнулся. Потом он поднял свой бокал. – За Джесс и Мэтта. – Он отпил глоток, и все последовали его примеру.

Мэттью поднес к губам переплетенные с его пальцами пальцы жены и поцеловал их. Он подарил бы ей океан в коробке, если бы это было возможно: ничто никогда не могло сравниться с этой девушкой, которую он любил больше жизни. Джессика улыбнулась, бросив на него пристальный, понимающий взгляд.

Корал заплакала. Это было ожидаемо после упоминания в такой день, как этот, о Дэнни. Подружки Джессики по условному сигналу начали что-то кричать. По правде говоря, все, сидевшие за столом «Блудниц и Лентяек», старались изо всех сил, добродушно подшучивая. Однако всех их, видимо, тронули слова отца Джессики, отчего у них рекой потекли слезы. Все они знали и помнили Дэнни, старшего брата Джессики, теперь странным образом превратившегося в ее младшего брата, которому так и осталось четырнадцать лет. Особенно громко всхлипывала Полли, она уткнулась в льняную салфетку, размазывая по лицу губную помаду и тушь. Такое коллективное проявление эмоций отчасти было ответом на наполненные любовью слова мистера Максвелла, а отчасти объяснялось тем, что ни одна из них не могла представить себе, как изменится после замужества жизнь Джессики, которую в школьном альбоме выпускников называли «Маленькая мисс Болтушка, девушка, которая разговаривает даже во сне!». Похоже, что заканчивался определенный период их жизни, что стало своевременным напоминанием о том, что и они тоже рано или поздно сойдут с корабля, плывущего по морю одиночества.

Мэттью несколько раз пытался взять слово, но это было почти невозможно, поскольку друзья непрерывно кричали «Дино!» – таким было его прозвище в студенческой футбольной команде. В конце концов Джессика встала и, выбросив вперед руку с повернутой вниз ладонью, помахала ею в воздухе, призывая Джейка и парней к спокойствию.

– Ты такая командирша, Джесс! – завопил Джейк. – Бедный Мэтт!

– Я – не командирша, я – настойчивая. – Она улыбнулась лучшему другу своего мужа.

– Спасибо, моя настойчивая прелесть. – В ответ Мэттью поцеловал ее в лоб и благодарно кивнул.

– Все мы знаем, что Джесс не по силам молчать и не перебивать, пока кто-нибудь выступает, верно? Видимо, труднее всего мне будет заставить ее помалкивать не только сегодня, но и на протяжении всей нашей супружеской жизни. Роджер весьма любезно подарил мне вот эти штуки, чтобы я использовал их в экстренных случаях!

Мэттью наклонился под стол, а потом выпрямился, держа в руке пару оранжевых берушей. Все засмеялись и захлопали в ладоши, включая ее родителей. Джессика стукнула жениха по спине, а он продолжал: