помощи заклятий ураган, останется всего лишь ураганом, природным катаклизмом. Но вот «черный ураган» мог представлять угрозу для материальной реальности. Это даст повод объединиться и напасть на «возмутителя спокойствие» скопом.
Нет уж, хрен им, а не косвенный повод атаковать вместе. Правильно сказала Вилора — это не тема для разговоров.
И тут память предков указала еще на один тонкий нюанс, когда нас встречали, ко мне офицеры обратились согласно пока никем не признанному титулу «ваша светлость». То есть формально меня признали за князя, главу собственного клана. А это накладывало уже совсем другие обязанности. Что бы ни случилось в дальнейшем с доменом, а главное как бы он не повлиял на мир своей неустойчивой энергетической структурой, ответственность будет на мне, как на хозяине владения.
Тем самым меня непринужденно предупреждали, что спрашивать будут как с взрослого князя, а не как с безусого юнца, случайно активировавшего фамильный артефакт.
Подобные нюансы были хорошо знакомы предкам, и они молчаливо предупреждали, что стоит быть настороже. Что собравшиеся в кают-компании авианосца вовсе не являются моими друзьями, невзирая ни на какие родственные связи.
Это был тонкий момент, понятный опытным интриганам. И от Тимофея не ждали, что он поймет ситуацию и просчитает последствия. Скорее наоборот — возгордится, что его принимают за взрослого, ставя на одну доску с собой.
Чертовая красная дорожка, туземные царьки и белые господа, один и тот же прием, но подданный под разными соусами. Меня пытаются купить, а точнее поймать на тщеславии.
— И тем не менее, строение в центре аномалии очень сильно напоминает одно здание, — графиня Стародубская выложила на стол фотографию, явно сделанную с пролетающего мимом побережья ховера, имеющего на борту мощную оптику. Рядом лег другой лист — копия с изображения старинной гравюры. — Я не могла не заметить сходства фамильной усадьбы.
Вогер до последней минуты претворявшийся бесстрастным сторонним наблюдателем с интересом покосился на фото. Интересно зачем его пригласили? Могли разделить встречу на две части, когда на заключительном этапе разговора позвали бы губернатора.
Или взаимоотношения между Руса Империумом и губернатором Колоний не такие простые, как могли показаться на первый взгляд? Что между ними происходит и куда ведут эти странные отношения? Точнее этот вопрос стоило разделить на две части: чего хочет империя? И чего хочет губернатор? Ответив на них, можно собрать мозаику, получив цельную картину происходящего.
На первый взгляд все просто: Вогер хочет вернуть Скайфолл, империя жаждет увеличить собственное влияние в Колониях. Но речь шла о высокой политике, и здесь зачастую очевидные ответы являлись ловушкой, в которую пытались поймать не слишком искушенных игроков.
Как пчелку на мед, чтобы потом сожрать ее или заставить работать на себя.
Внутри предки одобрительно усмехнулись. Они одобряли мою осторожность. А главное, помогали через общую память, видеть то, что обычно проскользнуло бы незамеченным.
Прямолинейные расспросы тетушки про домен я оставил без ответа, равнодушно глянул на фото, скользнул взглядом по гравюре (надо отдать должное, поместье было изображено удивительно точно, неведомый старинный художник очень хорошо передал атмосферу мрачной торжественности при взгляде на особняк).
— Мы пытались провести сканирование, но район полон энергетических возмущений, которые мешают понять, что там происходит, — так и не дождавшись ответа продолжила тетушка.
Мое молчание нервировало чиновника, он незаметно ерзал, то и дело порываясь что-то вставить, но в последний миг отдергивал себя, стараясь принять безразличный вид.
Нет, этот хмырь явно не из разведки. Слишком дерганый для спецслужб, несмотря на незапоминающуюся внешность.
А вот Вогер играл хорошо, просто отлично. Бесстрастное выражение ни на секунду не покинуло лица губернатора даже когда он разглядывал снимки с изображением старинного дома в необычной магической аномалии, о которой ему наверняка уже все уши прожужжали.
Подобная выдержанность заслуживала уважения. Пока губернатор полностью подтверждал свою репутацию хитрого политика.
— Я хочу поговорить с ним наедине, — я указал на Вогера.
Губернатор если и удивился, то вида не подал.
— Прямо сейчас, — мягко, но жестко настоял я.
На секунду в помещении наступила тишина.
— Узнаю породу, — вздохнула женщина. — Весь в прадеда, тот тоже имел неумолимый характер, намешанный на своем праве повелевать.
В голосе женщины проскользнула усталость, словно она ожидала от меня такой выходки, и в тоже время было нечто иное… одобрение и… гордость?
— Но… — попытался возразить имперский чиновник. Но графиня уже поднялась, решительно направившись в сторону выхода, и ему ничего не оставалось, как последовать за ней. На пороге тетушка обернулась: — Только недолго, нам тоже есть что с вами обсудить.
Я кивнул, пообещав.
— Мы только перекинемся парой слов.
Нас оставили наедине с Вогером…
Глава 3
Территория Колоний.
Тяжелый авианосец «Граф Петр Нечаев», флагман тихоокеанского флота Руса Империума.
Стоило графине с чиновником выйти, как на столе появилась миниатюрная фигурка филина, искусно вырезанная из камня. В глазах птицы были вставлены осколки рубинов, искусно имитируя живой взгляд.
— Что это? — спросил Вогер, настороженно оглядывая незнакомый предмет.
Я сделал знак рукой помолчать, потянулся к фигурке и активировал ее коротким касанием, похожим на поглаживание. Глазки-рубины тут же вспыхнули кроваво-красным. На секунду в комнате установилась оглушающая тишина, словно всем одновременно заложило уши. От фигурки волнами пробежалась рябь, искажая воздух. И наступило вязкое безмолвие, вызванное запущенной магией.
— Это артефакт, — наконец пояснил я, убедившись, что «филин» нужным образом работает. — От прослушки. Чтобы наши общие друзья, — последовал небрежный кивок в сторону закрытой двери, — не знали о чем мы тут с вами говорим.
Губернатор скептически поджал губы и поднял на меня насмешливый взгляд, как бы говоря: а кто сказал, что я им сам все не расскажу? И вообще, мальчик, не слишком ли много ты на себя берешь?
Подобное отношение начинало немногу бесить. Сначала внезапно объявившаяся «тетушка» думает, что сможет вертеть «племянником», как захочет, теперь этот хмырь даже не скрывает, что не считает сколько-нибудь
