class="p">Внутри ниши загорелся свет и заиграла музыка, наподобие той, что бывает в детских музыкальных игрушках. Я увидел, как из прикрытой крышкой щели выползла квадратная пластиковая тарелка, разделённая на три части. Раздался неприличный звук и в эту тарелку из трёх металлических сосков, торчащих сверху, упали три плевка, (по-другому не скажешь), один из которых был коричневого, другой жёлтого, а третий зелёного цвета. С другой стороны этого кормильного аппарата выехал стаканчик, в который из четвёртого соска полилась, какая-то тёмно-оранжевая жидкость.
Музыка смолкла, потом раздалось несколько победных аккордов, и дверца открылась. Как довершающий штрих, откуда-то сверху в тарелку упала пластиковая ложка. Причём её угораздило лечь так, что она попала во все три плевка одновременно. Я вытер ложку салфеткой и провёл дегустацию.
Итак, коричневый плевок претендовал на привкус мяса, жёлтый – картофельного пюре, зелёный – то ли огурца, то ли кабачка, а может быть того и другого одновременно. Всё это не содержало ни крупинки соли, и по вкусу смахивало на детское питание. В стаканчике оказался чай без сахара, качества «сойдёт», что получается из пакетиков недорогих сортов.
Такое кормление я должен был получать трижды в день и ещё два раза мог рассчитывать на то, что должна была выдать правая кнопка с изображением то ли яблока, то ли апельсина. Фруктовый десерт, значит.
Инструкция клялась, что поставляемое питание идеально сбалансировано для пребывания в космическом путешествии, в стеснённых условиях третьего класса. Ага… Вот когда пожалеешь, что не запасся чипсами и концентрированными котлетами, разбухающими на языке.
Отложив на потом эксперимент с правой кнопкой, я утешил себя тем, что, по крайней мере, не наберу во время полёта лишние килограммы. После чего принялся изучать монитор, который должен был стать информационным и развлекательным центром для меня во время полёта.
Означенный прибор нашёлся на стене, прямо над аппаратом питания. Он был размером со средний компьютерный монитор, (извините, я никак не могу запомнить, какие у них там бывают дюймы по диагонали), и имел одну особенность – выдвижную многоколенную штангу о которой я уже читал в прайсе. Эта штука позволяла расположить его в любом месте каюты и под любым углом, что давало возможность смотреть транслируемую хрень в произвольной позе – сидя, стоя, лежа на спине или на животе, на четвереньках, в позе лотоса, балансируя на голове, если вы йог или просто дошли до ручки.
Я включил сие устройство, потом выбрал в меню канал местных, (внутрикорабельных), новостей. В настоящее время собственно никаких новостей не было, а передавали приветственную речь капитана, растянувшуюся минут на сорок и очевидно записанную заранее. Капитан был симпатяга, настоящий космический волк, в безупречной форме, при фуражке и бороде. Ему не хватало трубки и подзорной трубы, но в космосе такая атрибутика не катит.
После окончания, вселяющей надежду и уверенность речи, (я, правда, так и не понял, о чём она была, но оценил общий оптимизм тона и выражений), объявили культурную программу. Сначала исполнялась песня из старого кинофильма о том, как нас позвал в дорогу далёкий Млечный путь. Хорошая песня, серьёзная, красивая. Осадок только от неё жутковатый, как от созерцания бездны, когда стоишь, где-то на верхотуре гигантского здания или на краю глубочайшей пропасти.
Потом доморощенный поэт читал на редкость горбатые, но очень эмоциональные, стихи, в которых многократно повторялось: «По Млечному! По Млечному! По Млечному пути!» Программа была без видеопоказа, а на экране стояла заставка в виде картины глубокого космоса, но я так и видел, как этот горе-стихотворец взмахивает на сцене кулаком, словно забивает им гвозди и грозит проглотить микрофон, о чём свидетельствовал характерный свист.
С трудом подавив неприятную отрыжку, вызванную скорее стихами, чем обедом, я выключил монитор и вернул его на место. Только я это сделал, как он включился сам собой, заставив моё сердце ухнуть куда-то вниз и прибавив мне, наверное, пару седых волос. На экране появилась некая дама в униформе, которая, возможно, была матерью, тёткой или старшей сестрой, провожавшей меня замёрзшей девице.
– Уважаемые пассажиры! – Заговорила она до зубной боли знакомым дежурным голосом, сопровождая свою речь, такой же знакомой дежурной улыбкой. – Наш космолёт… – (вот допотопное словечко!) – …стартует через пять минут. Пассажиров и членов экипажа просим занять свои места. Пассажиры первого класса могут занять ближайшие к ним кресла и диваны, пассажирам второго класса надлежит не покидать свои каюты во время старта, пассажирам третьего класса настоятельно рекомендуем лечь на спальные полки, вытянув руки вдоль туловища.
Я вновь испытал чувство унижения перед путешествующими в первом и втором классе, но всё же решил последовать совету вышеозначенной дамы и вытянулся на койке в ожидании старта. Ровно через пять минут корабль мелко и неприятно завибрировал, так, что у меня задрожали все внутренности, а потом я почувствовал себя яйцом, на которое уселся чей-то громадный зад…
Хвала создателям гелиевого желе имитирующего жировую прослойку млекопитающих! Я не был раздавлен, но от навалившейся перегрузки, некоторое время не мог не только пошевелиться, но даже вздохнуть! Потом это прошло, и я взлетел над своим ложем. Невесомость! Ни с чем несравнимое чувство. Возможно, оно было бы приятным, если б при этом желудок не старался вылететь через рот. Хорошо, что это продолжалось недолго! Включилась искусственная гравитация, и я грузно плюхнулся обратно.
Не знаю почему, но я себя тогда почувствовал, как выжатый лимон. Возможно, виноваты в этом были пережитые впечатления и стрессы сегодняшнего дня, а может быть, на меня так подействовали взлётные перегрузки? Скорее и то, и другое. Но перегрузки прошли, а то, что вызвало у меня столько эмоций, осталось.
Подведём итоги. Заперт, практически замурован, и никакая сила не сможет сейчас меня отсюда извлечь раньше намеченного срока. Лежу откровенно голый, (если не считать невесть, зачем накрученной вокруг бёдер простыни), без припасов, без какого – либо дела, без помощи и без развлечений. Ну, ладно, насчёт последнего я погорячился – в моём распоряжении набор фильмов, игр и текстов из памяти бортового компьютера, которых хватит не на полгода, а лет на сто. Но не фильмами же едиными… эх. Сейчас я зависим от чёткой работы всех механизмов обслуживающих мою каюту. Откажет какой-нибудь из них и случится беда или вообще каюк мне будет. Если, например информационный монитор откажет, то это ещё ничего, просто я сойду с ума от скуки, ведь электронную книгу я с собой не взял, а роман Уилки Коллинза, рекомендованный женой, который лежит в чемодане, скоро кончится. Да что я говорю!
Ведь я
