слезинку.
Прапорщик Соколовский выругался трехэтажной конструкцией и задал вопрос — Когда начнем писать письмо Сталину?
Строев поднялся и ответил — Как то это избито и пошло, мы же диверсанты экстра-класса, а значит мы в состоянии проникнуть на любой советский режимный объект, взять к примеру отдел НКВД, и оттуда позвонить в Москву хоть самому Берии. Быстренько обмозгуйте все тезисы, которые мы вывалим на Генерального комиссара государственной безопасности, на все это даю три часа, а затем мы отправимся на разведку в сторону Минска. По хорошему нам нужно захватить генерала Павлова и поинтересоваться у него, с какого перепуга Белоруссия встретила немца с голой жопой и какого хрена он натворил, сделав все, чтобы танки немцев меньше чем за месяц добрались до Минска. А вы как считаете, коллеги?
— Я только за! — Рэмбо провел пальцем по горлу — Мочить надо этих козлов, волею случая попавших в генеральские кресла! Только не уговаривайте меня вместе с вами податься в Москву — я не желаю познать выщербленную стенку подвала Лубянки.
— Никто никуда не собирается ехать! — Строев не дал договорить прапору и продолжил — наведем немного порядок здесь, в Минске, а затем наведаемся к немчуре в гости, они как раз заставят все тяжелой техникой — не нужно будет разыскивать цели для терактов. Накроем всех одним махом! Это вам не ядерный переносной фугас тащить, тут придется поработать по настоящему. А после нашего превентивного удара отойдем на свою территорию, где продолжим партизанскую войну. Вы хотели получить боевой опыт? Вы будете им сыты по горло, я вас уверяю! Ну и везучие мы с вами!
— Это чем же? — удивленно поинтересовался Хан.
— А повезло нам с таким шикарным «роялем», найденным Лисой — без такой хомячной землянки нам пришлось бы туго, вместо диверсий нам пришлось бы постоянно харчи у немцев изымать.
Как ни странно, но споры о содержимом нашего разговора с Берией закончились через полтора часа. Придя к общему мнению, Лиса красивым почерком записала наши предложения и Строев перед выходом приказал — На объекте остается тройка Скифа, ее задание — до нашего возвращения разведать местность вокруг лагеря группы. К нашему возвращению вы должны знать местность как свои пять пальцев, проведите разведку в радиусе двадцати километров!
Проведя полную ревизию оружия в землянке, составили список: два пулемета Дегтярева, к каждому по два блина-диска; пять винтовок СВТ со своими страхолюдными штыками длиной тридцать шесть сантиметров, из них две со снайперскими прицелами; десять винтовок Мосина с полагающимися им штыками, пять автоматов ППД и по два диска к каждому, десяток ТТ и двадцать обойм, пятьдесят гранат Ф-1; десяток ящиков тротила (семидесяти пяти, двухсот и четырехсот-граммовые шашки из прессованного тротила). В каждом ящике было двадцать пять кило взрывчатки. Отдельно хранились капсюля-детонаторы. Порадовало количество цинков с патронами — не поскупились граждане начальники! Комплектов формы хватало на двадцать пять человек, а вот нательного белья было пять десятков комплектов, большой запас материи на портянки, были даже тридцать плащ-палаток.
Переодевшись в новую, правда помятую форму НКВД, прикрепив знаки различия, найденные в подсобке и поправив кобуры с пистолетами ТТ, спрятав в сапогах ножи и закрепив на ремне со стороны спины свои «Грачи» в тактических кобурах трое членов группы смотрелись среди окруживших их спецназовцев нелепо, будто шла киносъемка фильма. У Строева в петлицах была шпала, у Лисы — один кубик и у Чуба пара кубарей. Те, кто делали закладку для партизан-НКВДистов, предусмотрели даже ваксу для чистки сапог и теперь они сверкали как на параде. От комплектов маскировки довоенного времени Строев решил отказаться, приказав надеть сверху формы НКВД «Леших». Вручив Лисе «Светку» в снайперском исполнении, Строев показал кулак веселившимся диверсантам, которые сразу же разбежались переодеваться в приготовленную форму с чистыми петлицами и вооружиться ППД и «светками». Согласно карте в десятке километров находилась деревня Нивки, на которую желательно было глянуть издалека, а затем двигать в город Логойск, где изъять грузовик и отправиться с ветерком в Минск. Так как сегодня выходной, то здание Управления НКВД можно было захватить «без шума и пыли».
Деревня в пятьдесят дворов особо не впечатлила, жители возились на огородах, пастух, старый дед с пацаном лет семи пас большое стадо коров на лугу за деревней деревни. Двинулись дальше, двигаясь волчьим скоком. Суть заключается в том, что основной темп бега не изменяется. Но существует второй темп — быстрый шаг или легкий бег. Чередование этих способов передвижения позволяет ускориться и одновременно сохранить нормальную работоспособность на длительное время. Мы наконец то добрались до пригорода Логойска. Понаблюдав в бинокль и не найдя никакой опасности для нашего появления на дороге, капитан приказал снять маскхалаты, которые не торопясь спрятали, подняв дерн и вырыв яму, землю из нее разбросали в дальних кустах. Еще раз, пройдясь тряпицей по сапогам, привели их в нормальный вид, избавив от пыли. Выйдя на дорогу, спецы увидели спешащую в город полуторку с одиноким водителем в кабине.
Подняв руку, капитан дождался остановки автомобиля, подошел к кабине, из которой шофер буквально вылетел, подавая бумаги страшным НКВДэшникам.
— Куда путь держите, товарищ водитель?
— Так в Логойск, наш председатель колхоза приказал забрать в городе ветеринара и срочно доставить его в коровник.
— Ветеринара заберешь позже, а нас доставишь в Минск к Управлению НКВД по Минской области.
— Я и не знаю, где это находится? — заблеял мужичок, мня кепку в кулаке.
— Улица Урицкого, пять! Поехали, там найдешь. Бойцы, в кузов!
Сев рядом с водителем, Строев сморщился от перегара, который выдыхал водила и постарался дышать через раз. Забравшись в кузов, бойцы хлопнули по кабине и грузовик, надсадно скрежетнув передачей, стал медленно набирать скорость.
* * *
Глава 3
Цанава, сменивший три года назад фамилию Джанджгава по просьбе самого Берии, был сыном крестьянина, Лаврентий вырос в нищете и только благодаря революции смог выбиться в люди, сменив ряд должностей в ВЧК-ГПУ, уголовном розыске и прокуратуре, затем на советской и партийной работе, достигнув в итоге огромной власти в Белоруссии — в декабре тридцать восьмого вместе с Берия он вернулся в НКВД, чтобы занять место Наркома внутренних дел Белорусской ССР, а с февраля этого года после деления на НКВД и НКГБ — Наркома госбезопасности. Сегодня, в воскресный день, он на утренней зорьке вместе с новым наркомом внутренних дел Матвеевым с небольшой охраной отправился на рыбалку на реку Свислочь. Весной здесь наступает истинное благодатное время для любителей рыбной ловли.
За пару часов каждый наловил по десятку подлещиков и почти в два раза больше уклейки. Сварив уху, под водочку ее откушали и еще немного посидев с удочками, решили заехать в Управление, где хозяином стал Матвеев, большую часть жизни проработавший на партийной работе и ушедший в марте с поста Первого секретаря минского обкома партии. Два министра решили в тишине обсудить как политически правильно преподнести сотрудникам их наркоматов состоявшуюся в понедельник оккупацию итальянцами Ионических и Эгейских островов и вторжение Войска Свободной Франции во французский Сомалиленд в Африке сторонников Виши. Погрузившись в авто, советские деятели вернулись в Минск, вышли из машины у входа в Управление и машина охраны отъехала в гараж. Тяжелая створка нехотя открыла проем и сержант на входе в управление вскочил из-за стола и козырнул, Цанава сделал у себя в памяти отметку — очень слабо в выходной день охраняются здания управлений обоих наркоматов, нужно будет в понедельник отдать приказ о усилении охраны.
В этот момент к главному входу четырехэтажного углового здания подкатил грузовик, скрежетнув передачей, он остановился и как горох из кузова посыпались бойцы, стремительно вбегая внутрь и укладывая на пол всех — дежурившего сержанта госбезопасности и обоих наркомов, одетых по случаю выходного дня в штатское. На шум выскочили еще трое ментов, лапающих кобуры с револьверами, но и их мгновенно разоружили и качественно связали ис кляпами во рту оттащили в комнату, где они до этого
