– Имеет, ваша честь, – возразил Уэйли. – Это касается суждений свидетеля.
– Каким образом? – осведомился судья.
– Прошлый опыт может отразиться на том, как свидетель истолковывает доказательства.
– О каком опыте идет речь?
– Если вы позволите мне рассмотреть эту тему, все станет очевидно.
Судья пристально посмотрел на Уэйли:
– В данную минуту я позволю задавать вопросы по этой теме. Но только в данную минуту.
Нахмурившись, Агилар снова села на свое место.
Уэйли опять сосредоточил внимание на Мауре.
– Доктор Айлз, вы, случайно, не помните дату посмертного обследования покойного?
Маура замерла, потрясенная тем, что адвокат так внезапно сменил тему, снова заговорив о вскрытии. От ее внимания не ускользнул тот факт, что он намеренно не назвал убитого по имени.
– Вы говорите о господине Диксоне? – спросила она и заметила, как в его глазах мелькнуло раздражение.
– Да.
– Дата вскрытия – первое ноября прошлого года.
– И вы установили причину смерти в тот самый день?
– Да. Как я говорила ранее, он умер от обширного внутреннего кровоизлияния, последовавшего за разрывом селезенки.
– А характер смерти вы указали в тот же самый день?
Маура помедлила.
– Нет. Во всяком случае, неокончательно…
– А почему?
Маура сделала глубокий вдох, ощущая, что все взгляды обращены на нее.
– Я хотела дождаться результатов токсикологического скрининга и понять, действительно ли господин Диксон находился под влиянием кокаина или иных препаратов. Хотела проявить осторожность.
– И должны были ее проявить. Ведь ваше решение способно разрушить карьеру и даже жизнь двух преданных своему делу блюстителей порядка.
– Я занимаюсь лишь фактами, господин Уэйли, к каким бы заключениям они ни приводили.
Ответ адвокату не понравился – Маура поняла это по тому, как дернулась мышца на его подбородке. Остатки его видимого радушия испарились: теперь началась битва.
– Итак, вы провели вскрытие первого ноября, – продолжил он.
– Да.
– А что произошло после этого?
– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.
– Отправились ли вы куда-то на выходные? И проводили ли другие вскрытия в течение последующей недели?
Маура пристально посмотрела на адвоката. Тревога змеей извивалась где-то внутри, в животе. Она не знала, куда клонит Уэйли, но это в любом случае ей не нравилось.
– Я поехала на патологоанатомическую конференцию, – ответила Маура.
– В Вайоминг, я полагаю.
– Да.
– И там произошла история, которая травмировала вас. На вас напал мерзавец в полицейском мундире.
Агилар вскочила на ноги.
– Протестую! Это не имеет отношения к делу!
– Протест отклоняется, – ответил судья.
Уэйли улыбнулся – теперь путь был свободен, и он мог задавать вопросы, которые пугали Мауру.
– Верно ли это, доктор Айлз? На вас напал полицейский?
– Да, – прошептала она.
– Боюсь, я не расслышал ваш ответ.
– Да, – повторила Маура громче.
– И как же вам удалось выжить?
Зал погрузился в гробовое молчание – все ждали ее рассказа. А Маура не хотела даже вспоминать об истории, из-за которой ей по-прежнему снились кошмары. В ее памяти всплыл тот одинокий холм в штате Вайоминг. Маура припомнила, как хлопнула дверь машины заместителя шерифа и как она оказалась на заднем сиденье, за прутьями решетки, словно задержанная. Вспомнила ужас, охвативший ее, когда она тщетно барабанила в окно в попытке сбежать от человека, который – и Маура это знала – собирался убить ее.
– Доктор Айлз, как вам удалось выжить? Кто пришел к вам на помощь?
Маура нервно сглотнула.
– Мальчик.
– Шестнадцатилетний Джулиан Перкинс, я полагаю. Юноша, выстреливший в полицейского и убивший его.
– У Джулиана не было выбора!
Уэйли вскинул голову:
– Вы защищаете паренька, который убил полицейского?
– Нехорошего полицейского!
– А потом вы вернулись в Бостон и объявили, что господина Диксона убили.
– Потому что его действительно убили.
– А может, это просто несчастный случай? Неизбежное следствие ситуации, когда разъярившийся задержанный оказывает сопротивление и его необходимо смирить?
– Вы сами видели фотографии из морга. Полиция применила куда больше силы, чем это было необходимо.
– Но ведь Джулиан Перкинс, паренек из Вайоминга, поступил точно так же. Он застрелил заместителя шерифа. Вы считаете такое проявление силы позволительным?
– Протестую! – воскликнула Агилар. – Доктор Айлз не состоит под судом.
Уэйли продолжал напирать – не сводя глаз с Мауры, он задал очередной вопрос:
– Что же случилось в Вайоминге, доктор Айлз? Может, когда вы боролись за свою жизнь, вас настигло прозрение? Вы вдруг поняли, что полиция – враг?
– Протестую!
– А может, полиция всегда была врагом? Кажется, некоторые члены вашей семьи именно так и считали.
Молоток судьи ударил по столу.
– Господин Уэйли, вы отправляетесь на свое место – немедленно.
Пока адвокат и помощница окружного прокурора совещались с судьей, потрясенная Маура опустилась на свое место. Значит, вот до чего дошло дело – начали ворошить историю ее семьи. Вероятно, любой бостонский полицейский знает, что ее мать Амальтея отбывает пожизненный срок в женской тюрьме во Фрамингеме. «Это чудовище, давшее мне жизнь, – пронеслось в голове у Мауры. – Смотрящие на меня люди наверняка задаются вопросом: а может, в мою кровь проникло то же самое зло?» Маура заметила, что на нее неотрывно смотрит обвиняемый, полицейский Графф. Их глаза встретились, и губы подсудимого изогнула улыбка. «А вот и последствия, – прочитала Маура в глазах подсудимого. – Вот что бывает, если предашь блюстителей порядка».
– Суд удаляется на перерыв, – объявил судья. – Мы возобновим заседание в два часа.
Присяжные гуськом вышли из зала, а Маура тяжело откинулась на спинку стула и не заметила, что рядом с ней стоит Агилар.
– Это грязная игра, – проговорила помощница прокурора. – Такое нельзя было допускать.
– Он все свалил на меня, – отозвалась Маура.
– Да, но ведь ему больше нечем было крыть. Потому что фотографии со вскрытия выглядели чертовски убедительно. – Агилар пристально посмотрела на Мауру. – Может быть, мне следует знать о вас что-нибудь еще, доктор Айлз?
– Кроме того, что моя мать осуждена за убийства, а я сама с удовольствием истязаю котят?
– Мне не до смеха.
– Вы же сами сказали. В этом деле подсудимая – не я.
– Нет, но они постараются сделать вас центром внимания. Станут рассуждать, действительно ли вы ненавидите копов и есть ли у вас скрытые мотивы. Мы можем проиграть это дело, если коллегия присяжных решит, что вы были недостаточно честны. Поэтому расскажите мне, могут ли они завести речь еще о чем-нибудь. Выложите мне все секреты, о которых умолчали.
Маура подумала о личных сложностях, скрытых от посторонних глаз. О недозволенной любовной связи, которую порвала совсем недавно. О семейной истории насилия.
– У всех есть свои секреты, – проговорила она. – Мои к делу не относятся.
– Будем на это надеяться, – ответила Агилар.
3
Куда ни кинь взгляд в бостонском Китайском квартале – везде таятся привидения. Они обитают в тихом квартале Тайтун-Виллидж и на пестрой Бич-стрит, парят над аллеей Пинъань и носятся над темным переулком за Оксфордской площадью. В этих местах повсюду скрывались ду́хи. Во всяком случае, такова была версия экскурсовода Билли Фу, и он от нее не отступал. Вряд ли имело значение, верил он сам в привидения или нет, его задачей было убедить туристов, что на этих улицах обитают духи. Людям хотелось верить в привидения, поэтому многие с радостью платили по пятнадцать баксов с носа, а потом, поеживаясь от ужаса, стояли на пересечении Бич-стрит и Оксфордской площади и слушали, как Билли рассказывает о кровавых убийствах. Сегодня целых тринадцать туристов записались на вечернюю экскурсию «Привидения Чайна-тауна», в их число попали также шкодливые десятилетние близнецы, которых нужно было уложить спать еще три часа назад. Однако, когда ты нуждаешься в деньгах, не станешь отвергать никого, даже непослушных мальчишек, за которых тебе заплатят. Билли учился на факультете театрального искусства, и надежд на постоянную работу у него пока не было, однако сегодняшний улов составил целых сто девяносто пять долларов плюс чаевые. Очень неплохая сумма за двухчасовой пересказ небылиц, даже если для этого приходится унижаться, нацепив атласное одеяние мандарина и накладную косичку.
