- Видел ли? Да я и сам бы не стал возражать против мрамора в своем доме!
- А я так ни за что не согласился бы, но это только между нами, дружище, пока остальные члены совета не собрались, хотел обсудить пару вопросов, беспокоящих меня. Голос понизился до шепота. Один из них - махагон.
- Поверь мне, приятель, однажды жена пригрозит тебе уйти, прихватив с собой все твое состояние, и тогда ты быстро образумишься.
- Да не моногамия [5], болван. Я говорю о находящейся на грани исчезновения древесине.
- То есть ты против вырубки тропических лесов?
- Да не будь ты ослом, парень. Единственное, что я пытаюсь сказать тебе, что я не могу сделать выбор между черным эбеновым деревом и красным… Леди, джентльмены…
Шепот, бормотание - обычная сцена приветствия.
Во время очередного похлопывания по спине и пожатия рук прогулочный катер, до отказа забитый щелкающими фотоаппаратами японцами, активно размахивающими руками, проплыл мимо. Мы с Себастьяном отпрянули от приемника и вернулись к прослушиванию, только когда из зала заседаний стали доноситься нескончаемые хлопки пробок открываемого шампанского, звон бокалов и наконец - о наконец! - звук пододвигаемых к столу стульев.
- Очень хорошо. - Председатель прочистил горло. - Добро пожаловать на сто сорок пятое заседание совета директоров «Скамби хоумс». Чуть позже я зачитаю протокол прошлого совещания, уверен, прочие формальности мы сможем опустить, ведь все мы прекрасно знаем, почему собрались здесь.
Шепот всеобщего одобрения.
Было время, леди и джентльмены, я был молод и искренне верил в то, что богатство и власть приносят счастье. Что ж, будучи председателем. совета директоров и президентом этой авторитетной компании, с удовольствием заявляю: я был прав… - Взрыв смеха. - И с тех самых пор, как «Скамби хоумс» подчинила всю свою деятельность служению социальным идеалам, стало ясно, что мы все дальше продвигаемся в этом направлении - становимся все могущественнее и богаче.
Слушайте, слушайте.
- На нашем последнем заседании вам была представлена видеозапись с предложениями по Вересковой пустоши. Просто напоминаю: речь идет о строительстве элитного микрорайона в одном из прекраснейших уголков Англии.
Какая жестокая ирония!
- Мы говорим о роскоши самого высокого уровня, только такой подход принесет нам наибольшую прибыль. Но поскольку «Скамби хоумс» - современная, прогрессивно мыслящая компания, отдел маркетинга, которым руководит многоуважаемый Руперт - вот он, - усмотрел перспективы развития и дальнейшего вложения капитала в иные сферы деятельности. Например, в разведение змей.
Щелканье сменяющих друг друга слайдов, сопровождаемое вздохами отвращения.
- Тьфу!
- У-у-у!
- Какая мерзость!
- Да, ты права, Летиция, и не в интересах компании, чтобы наши драгоценные клиенты уходили от нас из-за этих созданий, разве что… - произносит загадочным голосом, - разве что, леди и джентльмены…
Щелканье сменяющих друг друга слайдов, сопровождаемое вздохами восхищения.
- Ух ты!
- Да!
- Вот это мне нравится!
- Ботинки, туфли, сумочки, кошельки. Леди и джентльмены, змеиная кожа возвращается, и «Обувь Скамби» намерена занять лидирующее положение в мире моды, и давайте не будем также забывать о кротах. В отделе маркетинга уверены, что смогут заполучить несколько ведущих дизайнеров для производства изделий из кротовой кожи в следующем сезоне. Кстати, вы ведь видели чертежи фабрики?
Утвердительный гул.
- План состоит в том, чтобы отловить всех кротов и змей в Вересковой пустоши и начать разведение этих видов.
(Себастьян застонал и схватился за голову.)
- Не так-то это просто заставить диких животных размножаться в неволе, уважаемый председатель. Вспомните о проблемах с гигантскими пандами и им подобными, которые в недавнем прошлом имели зоопарки.
- Верное замечание, Клайв, но у нас уже разработан план, гарантирующий нескончаемые запасы змеиной кожи. - Председатель издал короткий смешок. - Используя древесину из Вересковой пустоши, мы сделаем бревна, распилим их на доски и положим в клетки со змеями. - Хихикает. - Всем известно, что гадюкам и ужам для размножения нужны деревянные доски.
- Ха-ха-ха.
- Очень остроумно, председатель.
- Думаете, это сработает?
- На самом деле, Летиция, я действительно так считаю. Однако, как бы то ни было, переходим к пруду с лилиями.
Снова щелканье слайдов - вздохи восхищения.
- О!
- Ах!
- Мило!
- Да, вы правы, леди и джентльмены, но лягушки и производство обуви несовместимы. - Одобрительный шепот согласия. - Зато, с другой стороны, лягушки и гастрономия еще как совместимы!
Снова щелканье.
- Ох!
- М-м!
- Вкуснятина!
- Вот именно! Рад сообщить вам, что помимо изготовления обуви и других изделий из кожи наша компания открывает эксклюзивный французский ресторан, строительство которого начнется в ближайшее время, здесь будут подавать лягушачьи лапки, улиток в чесночном соусе…
Я не услышала остального меню. Сидящий рядом со мной Себастьян побледнел и весь затрясся.
- Каннибалы, - прошептал он. - Эти негодяи с-с-собираются есть моих друз-з-зей!
Я обняла Себастьяна, желая успокоить, и его боль и страх передались мне.
Для членов совета директоров «Скамби хоумс» уничтожение Вересковой пустоши было всего лишь очередным капиталовложением, а их схема - «срубить денег по-быстрому» - схема, которая, при общеизвестном бессердечии застройщиков, походила на одну большую шутку.
Для Себастьяна сохранение Вересковой пустоши в ее нынешнем состоянии больше не было делом жизни или смерти, вопрос стоял не о свободе или порабощении. Человеку свойственно жестокое обращение с теми, кого мы считаем братьями нашими меньшими, отсюда и разрушение моральных устоев и падение нравов. По его мнению, это была обычная борьба Добра и Зла.
«Пожалуйста, ты должна помочь мне. Ты единс-с-ственная можешь мне помочь».
Когда в наушниках послышался звук отодвигаемых стульев и череда «до свидания», «благодарю вас» и «до скорой встречи», я сидела, глядя поверх серых вод Темзы на противоположный берег, и всем сердцем сожалела, что не отказалась снять с Себастьяна заклятие моей прабабушки.
«Пожалуйста».
Он не должен был узнать об этом. Он не должен был узнать о судьбе, которая ожидала обитателей Вересковой пустоши, не должен был… пока не стало бы слишком поздно. А теперь это засело у него в голове, и, будь Себастьян человеком, он сделал бы все, что было в его силах, чтобы предотвратить катастрофу, но в той вечности, к которой его приговорила моя прабабка, он будет жить, мучаясь от сознания, что смог заглянуть в будущее, но не сумел его изменить.
«Ты единственная можешь мне помочь».
Его плечи поникли от безнадежности и отчаяния, и я подумала, что Себастьян напрасно так сильно поверил в учительницу-неудачницу, чья прабабка превратила его из симпатичного молодого человека в змею и чье собственное обратное заклинание оставило ему шепелявость на ту единственную неделю, когда он мог снова превратиться в человека.
Но в том-то и дело. Вера двигает горы, а не многомиллионные корпорации.
Вересковая пустошь была обречена.
Спать я не могла. Стоило только погрузиться в сон, как мне начинало сниться, что я запихиваю в рот лягушачьи лапки, по четыре зараз, одновременно вынимая улиток из их раковин, сваренных в чесночном соусе, - я просыпалась в холодном поту, а перед глазами продолжали вертеться, словно бетономешалка, готовящая цемент для заливки Рая, бабочки в кисло-сладком соусе да хрустящие соловьи по-пекински.
Я просыпалась, переворачивалась, одни сны сменяли другие.
Теперь я шла по улицам, заполненным красивыми людьми, на них были надеты туфли из змеиной кожи и пиджаки из кротовых шкурок, но, когда они проходили мимо, их одежда изрекала мне вслед: «Предательница», а летучие мыши пронзительно кричали: «Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Раймонд никогда не спустится с потолка».
Я проснулась, встала, заварила себе кофе и снова вернулась в постель.
Моей вины в этом не было. Вересковая пустошь великолепна, но едва ли ее можно назвать Эдемом. Себастьян - не Адам, скорее змий-искуситель, я - не Ева… Все это сводило меня с ума, ведь относительно известного сценария в моем сне все перевернулось с ног на голову. Сейчас змий был хорошим парнем, с глазами изумрудного цвета, как зелень папоротника по весне, от него едва уловимо пахло лимоном, а улыбка была широкой, словно океан.
В своих слезах я виню слишком большую дозу кофеина, полученную в три часа ночи. Вообще-то, мне несвойственно громко рыдать.
