Праздник (современность, мжм)
На часах почти пять вечера. Наташа лежала, накрывшись с головой одеялом, с самого утра. Она, быть может, и хотела бы встать с кровати, но не могла. Неожиданный уход мужа разбил ее на осколки. Пришлось даже взять больничный на работе, чтобы не залить офис горькими слезами, не ругаться с приставучими утешальщиками и не доставлять удовольствие своим страданиями некоторым особо зловредным личностям.
Придя домой и не обнаружив мужа вместе с его вещами, Наташа ощутила себя не столько брошенной, сколько одинокой. Бесконечно одинокой. Сын вырос и год назад переехал в общагу. Она переживала расставание с ним тяжело — втихую плакала неделю, пока не убедила себя, что происходящее — всего лишь жизнь, и дети, повзрослев, должны покидать родителей. Для ухода мужа Наташа никаких объяснений придумать не могла. Жили же душа в душу почти двадцать лет, и тут на тебе — молодая любовница, да ещё и беременная, а дальше как в дешевой мыльной опере: ухожу, не грусти, спасибо за счастливые годы вместе. Финита ля комедия.
Наташа укуталась в одеяло ещё сильнее, сдерживаясь, чтобы вновь не разрыдаться. Она любила этого мужчину и не могла поверить, что он на такое способен. Однако жизнь полна сюрпризов, не все из которых приятные. Рыжий пятилетний мейн-кун запрыгнул на кровать и начал нагло топтаться по ногам. Было тяжело, учитывая вес и размеры Жорика, но Наташа терпела, понимая, что если прогонит ещё и кота, то останется совсем одна, чего пережить не в состоянии.
Телефон вибрировал весь день, но Наташа не обращала на звонки внимания. Она на больничном, так что рабочие вопросы ее не касались. Родителей нет, у сына своя жизнь… кому женщина может быть нужна, кроме телефонных мошенников или банков с их выгодными предложениями специально для нее?
Потоптавшись по ногам, Жорик не нашёл удобного места, а потому забрался выше и улёгся на бёдра хозяйки. Наташа высунулась из под одеяла и стащила с себя кота, смерившего ее высокомерным взглядом. Любой наглости должен быть предел. И ее страданиям, наверное, тоже. Сев на кровати, Наташа подумала, как же хорошо, что не побежала за ним, не стала выяснять отношения или бороться за мудака. Пусть его новая пассия мучается, пока благоверный не найдет замену и ей. А у Наташи есть гордость. Несмотря на то, что половина жизни, по сути, прошла, она ещё найдёт своё счастье. Только не сейчас, и не в ближайшие месяцы. Надо для начала отдохнуть от быта, постоянной уборки, готовки и стирки. Вот она и нашла первый плюс развода.
В дверь неожиданно позвонили. Наташа удивилась, потому что никого не ждала, но ей очень бы хотелось, чтобы это был бывший, которого она бы с превеликим удовольствием собственными руками спустила с лестницы. Едва женщина успела встать, как позвонили повторно. Настойчивость настораживала, но никакой опасности Наташа не ощущала. Накинув шёлковый халат, она подошла к двери и посмотрела в дверной глазок. На площадке стояла Саня — соседка и подруга детства Наташи, которая по иронии судьбы выбрала диаметрально противоположный образ жизни.
Ключ застучал в замке, дверь мягко поддалась. Саня, извечно счастливая, сияющая оптимизмом, без приглашения переступила порог и полезла целоваться в качестве приветствия. Наташа ощутила свежесть весенней погоды от подруги. След от красной помады остался на ее бледной щеке.
— Ты чего на звонки не отвечала, деловая? — поинтересовалась Саня. Поставив сумку на ближайший комод, она сняла верхнюю одежду и повесила ее в шкаф-купе. Наташа с удивлением обнаружила, что на Сане было синее коктейльное платье, тёмные колготки и туфли на шпильках, будто бы она направлялась в клуб или на вечеринку.
— Да… ничего, — не знала как ответить Наташа. Игнорировать было не в ее стиле, но в нынешней ситуации ей не хотелось ни с кем говорить. Хотелось только страдать. Собравшись с мыслями, Наташа добавила: — Извини. Я не очень хорошо себя чувствую.
— Заболела чтоль? — Саня коснулась тыльной стороной ладони лба подруги. — Или про своего козла вспоминаешь?
— Он не козел, — отрезала Наташа. Ей не хотелось продолжать диалог стоя в прихожей, поэтому она жестом пригласила подругу на кухню.
— Это почему? — подняла бровь Саня. Боевой макияж подруги соответствовал дерзкому платью.
— Если он — козел, то я что, козлиха получаюсь? — с наигранной обидой спросила Наташа, усевшись за кухонный стол напротив расположившейся Сани.
— Нет, козлиха — это та марамойка, что увела женатого мужчину из семьи. А ты… — Саня о чем-то глубоко задумалась. Когда она так делала, то подносила указательный палец к губе, изображая из себя по меньшей мере всемирно известного ученого. — Погоди, кое-что забыла.
С кошачьей грацией Саня спрыгнула со стула и вернулась зачем-то в прихожую. Порывшись в сумке, она вернулась за стол, поставив перед носом Наташи бутылку шампанского.
— Это ещё зачем? — уныло поинтересовалась хозяйка, подперев кулаком грустное лицо. Саня вновь спрыгнула с места, но теперь бесцеремонно залезла в чужие ящики, где хранились столовые приборы, и достала штопор.
— Так праздник же! — воскликнула Саня тоном, словно учила очевидным вещам. Наташа бросила на нее вопрошающий взор. Саня залезла в верхние шкафчики, откуда взяла два бокала для шампанского. С ними и штопором подруга вернулась к столу. Взяла бутылку и умело начала возиться с пробкой, продолжив говорить: — Развод же!
— Какие-то у тебя странные праздники, — занудствовала Наташа, но Саня привыкла к этому ещё в детстве и любила подругу со всеми недостатками.
— Это ты странная. Нет бы радоваться, что наконец-то избавилась от постаревшей туши, насквозь пропердевшей твой диван. Теперь же можно без зазрения совести трахаться с другими мужчинами, — без тени смущения на лице пояснила Саня. Пробка с громким хлопком вылетела из бутылки, но женщина смогла ее удержать, так что потолок и стены повреждены не были.
— Найти бы ещё хоть одного. Чай не двадцатилетняя девица, — грустила Наташа. Саня разлила шампанское и подала бокал хозяйке квартиры.
