6. Винтолетный отряд
День 1. Мы вернулись на вертолетный полигон к нашим новым вертолетам. Модель абсолютно новая, поэтому на ней никто не летал. Лопасти винтов у них теперь титановые, чтобы мы их случайно не погнули. Антенны, кстати, тоже.
День 2. Пришел лейтенант и начал заунывным голосом бубнить теорию физики полета геликоптерных конструкций. Через три часа Петров (которому надоело спать) оборвал его прямо посередине длинного (200 слов) и умного предложения и намекнул, что нас больше интересует «за какую ручку правильно дергать», а как это летает — мы уж сами разберемся, с поллитрой. Лейтенант обиделся, плюнул в люстру и ушел. Люстра упала прямо на Петрова.
День 3. Инструкторы устроили нам экскурсию по внутреннему интерьеру вертолета. Иванова заинтересовало назначение красной ручки. Как выяснилось, это — ручка аварийного кручения винта, применяется при внезапной остановке двигателя. Специально приглашенный сержант Димм (по внешнему виду — двуногий бык, не отягощенный мыслительным агрегатом) нам любезно продемонстрировал его применение. Жаль, что он не входит в перечень бортового оборудования.
День 4. Учились взлетать. Сусанин сразу после взлета умудрился перевернуть вертолет вверх лыжами. Инструктор из-за непривычного обзора переблевал окрестности, но потом взял себя в ежовые рукавицы и посадил вертолет. За такой подвиг мы дружно качали его на руках. Пока он не уснул.
День 5. Сегодня у Воробьева была Черная Пятница. Во время учебного полета он умудрился сломать пару рычагов и руль, поэтому с посадкой возникли сложности. После того, как он целый час наматывал круги вокруг посадочной площадки, мы решили сбивать его вниз палками. Но тут, после долгих героических насилий (ну не бросать же ценное имущество в воздухе), вертолет как-то приземлился. Воробьев с расстройства забыл открыть дверь, поэтому вышел из вертолета вместе с ней. Сержант долго ругался и пообещал в следующий раз поставить титановую дверь. Инструктора, летевшего вместе с Воробьевым, пришлось выносить вместе со стулом, так как отцепить его от стула не удалось.
День 6. Учились летать строем. Зачем — никто толком не мог объяснить, но все почему-то убеждали нас в том, что мы не просто папуасы, сидящие за штурвалом (то есть рулем) передовой техники, но еще и вертолетная эскадра. Приятно сознавать, что мы не только ценный мех.
День 7. Обучались полетам с препятствиями и барьерами. Полеты в лесу между деревьев действительно оказались забавными. Заодно деревья постригли, по Уставу. Кроме того, обучались правильно вылетать из-за угла, чтобы нанести вероятному противнику наибольшее удивление.
День 8. Пролетая над Гнездом Кукушки (так полигон называется), решили сократить путь, поэтому наша вертолетная эскадра, совершенно не привлекая внимание, проследовала через арку. Но один из вертолетов застрял. Пришлось привинчивать к нему трос и вытягивать на буксире другим вертолетом.
День 9. Отрабатывали атаку на наземные цели. Иванов имитировал сирену для устрашения вероятного противника. Но мы ошиблись и вместо сарая с мишенями произвели атаку на курятник. К сожалению, ошибку заметили только тогда, когда увидели, что куры в панике выпрыгивают из окон «объекта».
День 10. Пришел начальник курятника и заявил, что из-за нас его петух стал импотентом. Выразили ему сочувствие и посоветовали отправить петуха на курсы психотренинга по методу Фрейда.
Вечером, под руководством Сидорова разобрали вертолет и собрали опять, но в актовом зале.
День 11. Утром по полигону бегал злой полковник и допытывался, какая сволочь спьяну залетела на вертолете в актовый зал через открытое окно.
Вечером разобрали вертолет и собрали обратно, но в ангаре.
День 12. Утром по полигону бегал злой полковник и допытывался, кто украл из актового зала вертолет. Угостили его пивом и пургеном. Теперь полковник напрочь отказывается выходить из сортира. В знак протеста подсыпали пурген всем остальным.
День 13. У нас день отдыха. Потому что все остальные забились в туалеты и оттуда не вылезают. Если к вечеру они не разойдутся, подложим бомбу и вызовем Службу спасения.
День 14. Им повезло. Но зайти на территорию «объекта» пока не представляется возможным.
День 15. Пришел майор из первого отдела. Вместе с ним стали искать диверсанта-отравителя. Диверсанта не нашли, но у прапорщика обнаружили 10 противотанковых мин и две авиабомбы, которые он использовал в качестве груза при засолке огурцов. Нештатная ситуация была быстро урегулирована парой ящиков водки.
Вечером «спасали» водку. Когда майор «осознал» себя бревном, положили его в вертолет. Чтобы комары не обглодали.
День 16. Проснулись от дикого вопля майора. Полчаса объясняли, кто он такой и что здесь делает. Опохмелили майора до состояния бревна.
Вечером, под руководством Сидорова, разобрали два вертолета и собрали из них один, но с четырьмя винтами и кабинами в разные стороны.
День 17. Инструкторы были шокированы зрелищем гибрида настолько, что потеряли осмысленную речь и объяснялись с нами сурдопереводом. К сожалению, язык сурдоперевода мы не изучали, поэтому не смогли определить, жесты хвалительные или ругательные.
День 18. Пришла группа инструкторов и сержантов. Сказали, что, по их мнению, мы на вертолетах полетали достаточно, теперь пора продолжить обучение на самолетах. С другими инструкторами.
7. Сенокосилка на взлете
День 19. До самолетного хозяйства было не так далеко, поэтому мы решили прошвырнуться пешком. Пока шли по лесу, напугали трех медведей и одного лесника. Причем лесник умудрился залезть (за 45 секунд) на самое высокое дерево в сосновой роще и долго оттуда кричал: «Не влезай! Укушу!»
День 20. Пришел майор, который ас, но не одноглазый, и начал нам рассказывать, что мы будем летать на шедеврах гениальной мысли, так как всем известно, что это — самолеты. Нам это не было известно, поэтому Петров спросил, а чем, собственно, самолет отличается от большой паяльной лампы с крыльями? Майор начал шипеть, как лев, севший хвостом в костер, но пригрозил, что покажет нам «как, черт побери, летают настоящие асы».
День 21. Майор решил нам показать «шоу одного майора» и устроил демонстрационный полет с элементами высшего пилотажа. Но он не учел того, что вчера вечером Сидоров несколько «доработал» самолет. Поэтому шоу оказалось увлекательным и весьма познавательным, даже для бывалых летчиков. А сам майор впечатлился настолько, что имел вид бобра, на которого упала лошадь Пржевальского, задремавшая на балконе третьего этажа.
День 22. К нам пришел бравый сержант и заявил, что главным инструктором по самолетанию будет теперь он, потому что майор уступил нам все свои билеты на «Титаник».
День 23. Обучались управлению самолетом на тренажерах. Абсолютным чемпионом по самолетоугробливанию стал Воробьев, отправив вверенный ему самолет на тот свет 112 раз. У сержанта не оказалось поздравительных слов, поэтому он просто крякнул.
День 24. Выяснилось, что мы все делали неправильно. Сработала диверсионная привычка (мы ведь числимся по КЗОТу диверсантами). Ну и ложили костьми самолет за самолетом. Впрочем, когда это дело прояснилось, количество жертв резко снизилось. Сержант радовался как бабуин, внезапно обнаруживший стратегический запас бананов.
День 25. Сегодня сержант объяснял нам, почему самолеты летают строем, и в чем разница между эшелоном и клиновидным строем. По его словам, клиновидному строю птицы научились именно у летчиков.
День 26. Разучивали новый язык — летный. Такой язык воздухолетатели используют для выразительности и для головной боли вероятного противника. Например, фраза «Пахомыч, забубень сарделькой по косой жабе» переводится как «Петров, стрельни ракетой УПСР-20 по тому назойливому самолету, что летит слева от тебя», а слово «бревновоз» означает «бомбардировщик с четырьмя турбовинтовыми двигателями».
День 27. Обучались взлетать с длинной бетонной дорожки. Воробьев начал неправильно рулить хвост, поэтому на сержанте обгорела вся униформа, а сам сержант подкоптился до состояния негра. Но продолжал руководить полетами в набедренной повязке из еловых веток. К сожалению, нас не обучили искусству грамотной посадки, поэтому каждый сел, как умел.
День 28. Обучались методам правильного приземления. Сержант объяснил нам, что на тактику и стратегию приземления закон бутерброда распространяется в полной мере. Если что не так — то приходится отскребать от пола. Поэтому метод посадки «на честном слове и одном крыле» проверить не удалось.
