Вскоре он мог различить дом, укрытый под сенью листвы вековых деревьев. Неподалеку раскинулся фруктовый сад, в котором деревья гнулись от изобилия спелых плодов. Там и тут остро ощущалось присутствие живого человека.
Он спускался не торопясь; жилой дом одновременно притягивал и завораживал своей основательностью; и действительно, не хотелось никуда торопиться — словно возвращаешься в свой хорошо знакомый дом, а ведь ничего даже близко похожего с этим древним строением он никогда не знал да и не имел, вот ведь в чем штука.
Они заметили его только тогда, когда он пересек фруктовый сад, но и тогда они не удосужились выйти ему навстречу и поприветствовать его. Просто продолжали спокойно сидеть там, где и сидели, ожидая, словно пришествие хорошего знакомого.
Там была очень пожилая седовласая женщина, затянутая в опрятное строгое платье. Высокий ворот полностью скрывал характерные следы старения на увядшей шее. Но зато лицо было поистине прекрасно — величавое спокойствие и благородная красота старого человека, сознающего, что цветущие годы безвозвратно умчались прочь, а прожитая жизнь была полной и благочестивой.
Мужчине перевалило за средний возраст, не более. Он сидел подле старой леди, и его лицо и шею покрывал чуть ли не черный загар. Руки, несколько деформированные и мозолистые от непосильного труда. Но и на его лице отражалась печать невозмутимого спокойствия, правда, не такого глубокого, как у женщины.
Третьей была девушка. Она, полуобернувшись, внимательно следила за ним спокойными серыми глазами и, хотя морщины уже коснулись ее нежной кожи, она была значительно моложе, чем могла показаться с первого взгляда.
Человек замер у калитки и, хозяин дома, поднявшись, двинулся ему навстречу.
— Добро пожаловать, незнакомец, — поприветствовал он Человека. — Мы услышали твою поступь, когда ты проходил через сад.
— Я пришел из деревни, — отозвался Человек. — Решил осмотреть окрестности.
— Ты со звезд, верно?
— Да, — просто ответил Человек, — я со звезд. Меня зовут Дэвид Грэм.
— Заходи, Дэвид, — пригласил мужчина, распахивая перед ним калитку. — Будь, как дома. Для тебя здесь найдутся лишняя кровать и добрая еда.
Они прошли по дорожке через огород и поравнялись со скамьей, где отдыхала старая женщина.
— Можешь звать меня Джед, — представился Человеку загорелый мужчина, — а это моя матушка Мэри. Ну, а это моя дочка Алиса.
— Значит, к нам все-таки пожаловали со звезд, — обратилась к Дэвиду старая Мэри. Она приглашающе похлопала рукой по скамье: — Присаживайтесь, молодой человек. Давайте немного поговорим с вами. Джеду еще предстоит заниматься хозяйством, а Алиса пока отправится готовить для всех ужин. Как вы успели заметить, я слишком дряхлая и немощная; только и гожусь, что день-деньской просиживать, да вести разговоры.
Когда она говорила, глаза ее молодо поблескивали, но и спокойствия не утратили.
— Мы знали, что наступит день, и появятся люди со звезд. Кто-то придет к нам, разыскивая своих родичей-мутантов.
— Чистая случайность, — сказал Дэвид, — что мы наткнулись на эту планету.
— Вы сказали — «мы»? А где же остальные?
— Они улетели. Им было все равно, они — не гуманоиды.
— А ты, значит, решил остаться, — поняла Мэри. — Наверное, захотел окунуться в таинство древних знаний?
— Я остался, — сказал Дэвид, — потому, что счел это необходимым.
— Чтобы прославиться или достичь власти?
Дэвид отрицательно покачал головой.
— Зачем? Даже и не помышлял-то никогда о таком. Слава… Власть… Скажете, тоже… Дело в том, что, осматривая деревню, я не мог избавиться от ощущения чего-то неведомого, смысл которого неуловимо ускользал от меня, понимаете?
— Да, я понимаю, что ты хочешь этим сказать. Ты говорил о познанье Истины. Мы постигли ее.
Ах, как выразительно она произнесла слово «Истина» — с заглавной буквы, не меньше.
Он искоса посмотрел на старуху, и она, словно почувствовав невысказанный вопрос, успокоила его лаконичным ответом:
— Нет, это не религия. Только Правда… Простая и очевидная.
И он как-то сразу поверил ей, потому что она говорила эти слова как некую клятву, непоколебимую и нерушимую.
— Истину чего? — допытывался Дэвид.
— Ты опять не понял. Не истину, чего-либо, а — Истину! Просто Истину.
* * *
Существовало нечто большее, чем простая истина. Конечно, это как-то должно касаться вопроса о научно-техническом прогрессе общества, несомненно, даже не исключено, что эта истина не касается власти и величия. Это какая-то иная истина, умственная или духовная, а может, психологическая, имеющая глубокую подоплеку, которой люди следуют на протяжении долгих лет.
Человек лежал на кровати под самой крышей, прислушивался к дыханию ночного ветра, напевавшего колыбельную и думал над словами старой Мэри. Дом погрузился в тишину, и окружающий мир был солидарен с ним, и только ветер пытался осторожно нарушить ночной покой.
Вероятно, думал Дэвид Грэм, эта истина по-настоящему Великая и Могущественная, если способна отвлечь местных жителей от бушующей и кипящей жизни галактики. Поселить мирное спокойствие в тихих долинах и заставить людей самолично возделывать землю, добывая нелегкое пропитание. Пилить деревья для поддержания тепла…
Сделать из людей добровольных отсталых флегматиков.
Но если ты довольствуешься малым, должно же существовать нечто большее, чем убеждения, какое-то высшее знание чего-то, что объяснило бы по складам весь смысл жизни — самое дорогое и важное для всего живущего в этом непонятном мире.
Он лежал на кровати, закутавшись в покрывала и испытывая непривычное блаженство.
В конце концов, человечество по праву завоевало почетное место и уважение в Империи, этих заслуг так просто не перечеркнуть!
Тихое спокойствие окутало Человека, он резко встряхнулся, не позволяя себе расслабляться. В первую минуту он решил, что в этом и заключается пресловутая истина вырожденцев, но позже он сам отверг подобную идею, как…
Одним словом, легкий шум ветра, и всемирное спокойствие, и переутомленность за все дни взяли свое: и он впал в забытье. Последнее, что пришло ему в голову, была решительная идея: «Я ОБЯЗАН СПРОСИТЬ У НИХ, Я ДОЛЖЕН ВСЕ ПОНЯТЬ И НАЙТИ».
Но прошло немало дней, прежде чем он осмелился открыто спросить их об этом. Он видел, что они к нему присматриваются да примеряются, как бы взвешивая — стоит ли делиться с незнакомцем своей правдой, достоин ли Дэвид высокого доверия.
На следующее утро он из вежливости сказал, что ему пора отправляться в путь. Ну, конечно же, ему страшно хотелось здесь остаться, но ритуал есть ритуал. Они охотно поддержали игру, заверяя его в нелепости глупой затеи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
