и даже немного грозно она сейчас выглядела.
Но если девушка — ролевик, то как в ее компанию затесался этот алкаш, а то что они — вместе, для меня было очевидно. Или это ее дед? Да вроде нет, вон, одет в какие-то лохмотья сельского нищего, видимо, далеко от основного образа во время игр решил не отходить.
Мои глаза чуть сощурились в подозрении. Халявщик или извращенец?
Для тех, кто не в курсе.
Тусовка ролевиков — это такое место, где всегда много алкоголя. Я пару раз пересекался с этим ребятами и даже в условиях города слишком длительное времяпрепровождение с двумя и более ролевиками может губительно сказаться на здоровье вашей печени. Когда же объявляют сбор на игры, то начинается полный треш.
Очень многие, вместо задорной беготни по лесам и бросков перекрашенных баллончиком теннисных мячиков, символизирующих различные заклинания, стрельбы из лука и боев на тупых мечах, предпочитают по-быстрому слиться на мертвяк.
Мертвяк — это такое бревно, коряга, пень, яма оврага или любое другое приметное место, куда сходятся «убитые» в ходе игры участники для того, чтобы дождаться следующего раунда. Наиболее прошаренные старожилы тусовки и вовсе готовятся к игре для галочки как в плане оружия, так и в плане костюма, лишь бы гейм-мастер и организатор не поперли в шею. Так вот, эти старожилы сами бросаются на свой меч, ищут быстрой смерти, а особо наглые — ловят фантомный сердечный приступ и, делая ленивый круг за пределами поляны, где стартует игра, сразу падают в мертвяк. И там бухают.
Собственно, чем еще заниматься на природе? Во всяком случае, именно с такими ролевиками-пройдохами я и имел дело. Но даже если избыточно стремящихся умереть игроков нет, все равно первый эпицентр пьянки вспыхивает на мертвяке, потому что во время самой игры ни-ни. Можно или самому убиться, или затупленным куском железа, который хитро выдается за меч, зашибить кого-нибудь насмерть.
Так вот, дед, судя по его пропитому виду, точно бы потусить на мертвяке не отказался, так что запишем его пока в халявщики.
Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока я убирал ногу с ботинка незнакомки и повторно рассматривал неизвестных.
— Извиняюсь, а что тут творится? — Неуверенно спросил я.
Девушка вопросительно подняла бровь и что-то сказала мне в ответ, то ли на татарском, то ли на узбекском. Хотя с тем же успехом это мог быть любой другой язык многочисленных гостей столицы, один черт я ничего не понял.
— Э, а давай по-русски, я на вашем не понимаю, — громче, чем требовалось, ответил я.
Девушка сказала мне еще что-то на своем гортанном наречии, после обернулась к старику и то, как неприятно влажно блеснули его глаза при взгляде на девушку, заставило меня восстановить версию о том, что он все же не только алкаш, но еще и любит полапать молодых и стройных студенток. На прочее, уверен, сил уже не было — все унес на своем хвосте зеленый змий.
Короче, ноль реакции. Девушка повернулась ко мне вполоборота и что-то активно обсуждала со своим спутником-алкашем. Ну что же. Я положил руку ей на плечо, пытаясь привлечь к себе внимание.
— Девушка, я говорю…
Лучше бы не привлекал, потому что закончить мне не дали.
Нет, когда растешь в небольшом городе, который утыкан различными заводами, предприятиями и складами, обстановка располагает к получению в бубен, однако к такой смачной оплеухе внешней стороной ладони, стремительной, с чувством, наотмашь, жизнь меня не готовила.
Моя голова дернулась в сторону, а правую сторону лица обожгло от быстрого и хлесткого удара.
Кроме окончательного осознания, что трогать незнакомых привлекательных первокурсниц без их согласия все же не стоит, ибо чревато, в меня вбили что-то еще.
Перед глазами пронеслись образы, незнакомые мне старинные города и селения, горы, леса и пляжи, а в конце догнали и названия этих мест. Клерия, Бренн, Шархозан, Королевство Гонгорское, какой-то Пантеон, причем сразу два — Малый и Большой, и куча всего, чего бы я знать не хотел, да и не нужно мне это было, на самом деле. Образы были смутные и почти сразу от меня ускользнули, в памяти задержалось, хорошо, если процентов пять от полученной после пощечины информации. А вот разговор, к моему удивлению, для меня начал проясняться.
— Госпожа, госпожа Лу, подождите, ну что же вы, моя госпожа… — мелко и чуть слышно тараторил алкаш, заламывая руки и чуть ли не канюча.
— Я не понимаю, что происходит. Мне обещали великого Воина, который будет вершить подвиги во славу меня! А это что? Ты тоже это видишь? Какой-то олух с мешком в руках!
Да, я все еще держал в правой руке пакет из «пятерочки», в котором томилась столь желанная мною еще две минуты назад полторашка пива. Если на старика и его лепет мне было плевать, мало ли какие у них тут договоренности и почему он называет студентку госпожой, то вот характеристика «олух с мешком в руках» меня откровенно задела.
— Э-э-э, уважаемая, — я добавил в голос наглых ноток, будто бы делаю ей сейчас великое одолжение, — вы бы так не говорили о незнакомом человеке…
«… я и заточкой пырнуть могу», — окончательно входя в образ гопника так, как этот персонаж российской реальности и народного фольклора мне виделся, додумал я уже в своей голове. В драку я не полезу, все же меч за спиной у студенточки может быть и не таким уж и затупленным, да и алкаши временами могут удивить своей ловкостью и проворством. Так что просто аккуратно побыкуем, а там сориентируемся, без драки.
Второй оплеухи не прилетело, хотя я успел заметить, как студентка чуть шевельнула плечом. В ответ на мою реплику меня окатили взглядом, полным презрения и легкого отвращения. Будто бы она увидела кучу навоза и копошащихся в ней жуков. Правда, вслед за презрением и отвращением появилось и легкое удивление.
— Ты понимаешь, о чем мы говорим? — Спросила меня девушка. Сейчас, когда я понимал ее, я смог оценить ее молодой, даже чуть звонкий голос.
— А чего, не должен? На русский же перешли.
Студентка и алкаш переглянулись и снова уставились на
