Читаем без скачивания Маски времени - Роберт Силверберг

Должен заметить, это не делает мне особой чести. Истинного представителя науки не должны волновать экономические последствия его открытий. Он ищет истину, даже если эта истина отбросит общество назад. Таковы догматы науки.

Поэтому я промолчал. Если бы Джек в любое время пожелал вернуться к своей работе, я не стал бы препятствовать. Я бы даже не стал просить его подумать о дальнейших возможных последствиях. Он не понимал, что существует какая-то моральная дилемма, а я не собирался говорить ему об этом.

Благодаря своему молчанию, я, разумеется, становился соучастником разрушения человеческой экономики. Я бы мог указать Джеку на то, что его труды смогут дать каждому человеку неограниченный источник энергии, разрушая тем самым организацию любой человеческой общности и создавая постоянную децентрализацию человечества. Мое вмешательство могло заставить Джека засомневаться. Но я ничего не сказал. Мои страдания продлились столько, сколько не работал Джек. Ему не удалось продвинуться дальше в своих исследованиях, так что от меня не требовалось говорить ему о возможных последствиях.

Однажды он снова вернулся к своей проблеме, и передо мной снова стала моральная сторона этого вопроса — поддержать свободный полет мысли ученого или же помешать этому ради установления экономического status quo.

Это был отвратительный выбор. Но мне не пришлось его делать.

В течение третьего года Джек слонялся по университету, выполняя различные работы.

Большую часть времени он проводил возле ускорителя, поскольку открыл для себя экспериментальную сторону физики, и не уставал возиться с ним. Наш ускоритель представлял собой новую, устрашающую протонную модель с нейтронным инжектором. Его предел — триллион электрон-вольт. В те дни это было колоссально. Парные пилоны высоковольтных линий, переносящих ток от агрегата, находящегося на берегу Тихого океана, казались титаническими переносчиками энергии, а огромное здание самого агрегата — чуть ли не верхом совершенства. Джек часто появлялся в этом здании. Он сидел у экранов, пока выпускники проделывали элементарные эксперименты по обнаружению нейтрино и по уничтожению античастиц. Время от времени он возился с контрольными пультами управления, проверяя, как они функционируют, и просто для того, чтобы ощутить себя хозяином этих высоковолновых сил. Но это была обыденная работа. Он просто топтался на месте.

Может, он действительно нуждался в отдыхе?

Или, может, он начинал догадываться о возможных последствиях своей работы — и просто испугался?

Я никогда не спрашивал его об этом. В таких случаях я обычно выжидаю, пока молодой человек сам придет ко мне со своими тревогами. А рисковать я не мог, обременяя мозг Джека своими сомнениями, если он еще не дошел до этого.

В конце второго семестра бездействия Джек попросил принять его. Я решил, что он собирается сообщить мне, где находятся его исследования, а дальше поинтересоваться, считаю ли я разумным продолжать их. И я окажусь в тупике. Я пришел на встречу с изрядным запасом беспокойства.

— Лео, я хочу уйти из университета, — сказал Джек.

Я был потрясен.

— У тебя есть лучший вариант?

— Не городи чепуху. Я оставляю физику.

— Оставляешь… физику?..

— Я собираюсь жениться. Ты знаком с Ширли Фриз? Я как-то был с ней. Через неделю — то есть в воскресенье — мы женимся. Свадьба будет небольшой, и я хочу, чтобы ты пришел.

— А потом?

— Мы купили дом в Аризоне. В пустынном месте возле Таксона. Мы переедем туда.

— Джек, чем ты будешь заниматься?

— Думать. И немного писать. Я хочу решить некоторые философские вопросы.

— Деньги? — спросил я. — Университетская зарплата…

— Я получил небольшое наследство, так что кое-кто уже позаботился об этом заранее. У Ширли тоже имеются частные доходы. Конечно, это не так уж много, но прожить мы сможем. Мы покидаем общество. Я понял, что не смогу больше скрывать это от тебя.

Я положил на стол руку и какое-то время рассматривал суставы пальцев. В конце концов я сказал:

— Джек, а как же твои тезисы?

— Они останутся незавершенными.

— Но ведь ты близок к финишу.

— Я полностью зашел в тупик. Я не могу продолжить работу.

Мы пристально посмотрели друг другу в глаза. Может, он хотел сказать, что не отважится продолжать? Был ли его уход научным поражением или результатом моральных соображений? Я хотел спросить об этом. Я немного подождал в надежде, что он расскажет сам. Но он молчал и как-то загадочно улыбался.

— Лео, я не думаю, что смогу сделать что-либо существенное в физике.

— Это не правда. Ты…

— Ну, хорошо, я не думаю, что захочу сделать что-либо существенное в физике.

— О!

— Ты забудешь меня? Или останешься моим другом? Нашим другом?

Я был на свадьбе. Так получилось, что я был одним из четырех гостей. Новобрачную я знал очень мало. Это была блондинка в возрасте двадцати двух лет, выпускница социологического факультета. Одному богу известно, как Джек познакомился с ней, потому что он носа не поднимал от блокнотов, но похоже, они очень любили друг друга.

Она была очень высокой и доставала почти до плеча Джека. С каскадом золотистых волос, напоминавших тонкосплетенную паутину, нежной кожей и большими темными глазами, она была удивительно хороша. Ко всему этому добавлялось великолепное атлетически сложенное тело. Понятно, она была очень красива. А в белом подвенечном платье казалась лучезарной. Церемония была короткой. После этого последовал праздничный обед, и к вечеру новобрачные незаметно удалились.

Когда я вернулся домой, на душе было как-то пусто. Не зная, чем заняться, я просмотрел старые журналы и натолкнулся на ранние наброски тезисов Джека. Ничего не понимая, я долго и тупо глядел в текст.

Месяц спустя они пригласили меня погостить в Аризоне.

Я решил, что это приглашение pro forma и вежливо отклонил его, думая, что этого от меня и ждали. Джек позвонил и настоял на моем приезде. Выражение его лица как всегда было искренним, но на маленьком зеленоватом экране было отчетливо видно, что с него исчезли напряжение и изможденность. Я согласился.

Как я обнаружил, их дом был великолепно изолирован со всех сторон рыжевато-коричневой пустыней. Это была комфортабельная крепость посреди этой оголенности. Джек и Ширли — оба очень загорелые и счастливые — отлично понимали друг друга. В первый же день они потащили меня на прогулку в пустыню, каждый раз смеясь, когда мимо пробегал крупный северо-американский заяц, или песчаная крыса или длинная зеленая ящерица. Они останавливались, чтобы показать мне искривленные растения на бесплодной почве, или тащили меня к высокому кактусу, чьи массивные гофрированные лапы отбрасывали единственную тень.