Проснулся оттого, что ему приснилась все та же авария. С жуткими подробностями – снова такси поворачивает налево, снова водитель газует, почти не глядя, видит несущийся джип и отправляет себя и пассажира под «КамАЗ», мимо которого так лихо, казалось, проскочил.
Сон оборвался на моменте, когда Николаев, пробив лобовое, летел в радиатор грузовику.
– Дядя Феликс! – Даша постучала, не сразу вошла. – Мы сейчас будем завтракать! Вы встаете?
* * *
Завтра провожу их, подумал Феликс, и начну работу искать. А что делать? Пытаться проснуться? Или как положено вести себя в таких случаях? Найти работу, с этим просто – человек советской закалки нигде не пропадет – и пытаться выяснить, который здесь год, что творится в стране и все прочее.
День прошел в хлопотах: хозяйка с дочкой ездили по магазинам, совершали последние покупки к поездке. Ну и чемоданы собирали. Кошка принимала во всем живое участие, ни одну вещь не оставила без осмотра.
– Соседке оставлю, – пояснила Елена, указывая на Кошку. – Не впервые. Она у нас спокойная, никогда не скандалит. Феликс, можно попросить тебя сбегать в магазин?
Похоже, я – он – чуть больше, чем давний друг, понял Николаев, следуя в магазин со списком того, что нужно купить. Идти было порядком, но прогуляться оказалось приятно. Жарко, конечно, но все равно приятно.
Николаев не удивился, обнаружив поблизости от магазина давешнего фронтовика, Петровича. Чехол с аккордеоном – стоит рядом, на скамейке, тросточка – и мундир. Да какой чистый и выглаженный! Как на парад. И медалей сколько!
– Луна сегодня, – указал Петрович на небо, после того, как они поздоровались. – Смотри, какая яркая. Случилось что, сынок, что так смотришь?
– Случилось, отец, – признал Николаев очевидное. – Такое случилось, что врагу не пожелаешь.
– Бывает, – покачал головой старик и сам протянул новому знакомому пачку с сигаретами. – Угощайся. Все вот кажется, виделись мы раньше. Или жили рядом, я лица хорошо запоминаю.
Поговорили так вот ни о чем, и домой к Фоминым Николаев вернулся уже в совершенно отличном настроении. Что бы ни случилось, а сдаваться нельзя, старик прав.
* * *
Дома Николаев застал заплаканную Дашу. Оказалось, кто-то укусил: по словам Даши, комар, но разве от комара бывает такая шишка? Руку перевязали, шишку смазали мазью, комара, по словам Елены, пришибли.
– Вот. – Она протянула «морилку», по-научному – фумигатор. – Что-то в этом году спасу от них нет. А с закрытыми окнами спать душно.
Это да. На окнах, по ту сторону, сетка от насекомых, но подлинные любители свежей человеческой крови проберутся сквозь любую сетку. Впрочем, Даша к концу дня повеселела, все вместе посмотрели по телевизору какую-то комедию, и решили, что пора спать: завтра рано – в аэропорт. Николаев собрал свой портфель и прочие немногие пожитки – вновь спросил Кошку о намерениях, и на этот раз закрыл дверь плотнее. В том числе и от комаров. Терпеть не может эту крылатую нечисть, пусть хоть сто фумигаторов в комнате.
4
Николаев проснулся раньше, чем ожидал. За окном что-то творилось. Проезжали несколько раз милицейские, с сиренами – в такую-то рань! «Скорая», что-то еще. Кричали не то соседи, не то просто на улице – что там такое случилось ночью, чтобы кричать на всю округу? Помнится, прикрыл окно, спасибо стеклопакету, стало тише. И снова свалился спать, на часах было два с небольшим.
И вот – четыре сорок утра. Уже не кромешная мгла, уже небо посветлело. И – что-то творится там, за дверью. Кто-то на кого-то ругается, похоже. Что там могло случиться? Елена с дочерью живут мирно, по словам самой же Елены. Не скандалят, всегда находят общий язык. Что стряслось?
Николаев быстро собрался, проверил, что портфель поблизости, что все сложено. Через полчаса будет такси в аэропорт.
Он приоткрыл дверь в гостиную. Странный запах. И звуки: теперь ясно, что это – шипение и вой. Кошка. Что там случилось, кто ее обижает? И кто там еще не то воет, не то рычит? Собака в дом забралась?
– Даша? Лена? – Николаев вышел в гостиную, держа в руке портфель. – Что у нас...
Она выбежала навстречу. Даша. Выглядела настолько необычно, что мозг не сразу принял это за правду. А спасло Николаева в первый раз то, что отшатнулся, оступился и нечаянно оттолкнул Дашу, сбил ее с ног.
Сам не упал – это спасло во второй раз. И дошло, что лицо Даши все в крови, что рот широко раскрыт, и оттуда вырывается не человеческая речь, крик или плач, а рев и шипение. Девочка (в ночной рубашке, осознал Николаев) вскочила, бросилась к нему, растопырив окровавленные пальцы. Вот чем тут пахнет: кровью.
– Да...
Он прикрылся портфелем, инстинктивно. Успел понять, что глаза Дарьи выглядят странно, но не было времени раздумывать: девочка два раза чуть не укусила его, а судя по ее виду, кого-то она уже успела покусать, на самой ран не видно.
– Даша, да что...
Удавалось уворачиваться и отталкивать ее портфелем. Дарья оказалось очень сильной и верткой, и целилась в незащищенные места: в ладонь или горло. Тут Николаев окончательно очнулся. Понял, что все это на самом деле – что случилось с девочкой, потом будем выяснять, сейчас нужно ее утихомирить, и вызвать «Скорую». Черт!
Помогла диванная подушка. Он сбил Дашу с ног – а она едва не укусила Николаева за ногу. Вот зараза! Да что происходит?! В итоге он вооружился диванным валиком, уже не стараясь быть аккуратным – отпихнул девочку в спальную, откуда сам вышел, толкнул ногой в грудь, отбрасывая от двери и с силой потянул дверь на себя. Дверь тут же стали тянуть и толкать с той стороны, а какие звуки при этом раздавались, лучше не вспоминать. Что за буйство? Почему она вся в крови?
Чем бы дверь заблокировать? Ручку не отпустить, выберется. Хорошо, швабра валялась поблизости, уборку делали перед отъездом и тоже: черенок весь в крови. Стараясь не испачкаться, Николаев просунул швабру сквозь дверную ручку. На какое-то время это задержит Дарью.
– Лена? Ты где, Лена?
В коридор выскочила Кошка. Вся вздыбленная – но тоже, вроде бы, невредимая. Посмотрела в глаза человеку, и жалобно мяукнула.
– Погоди, – Николаев обошел ее, в коридоре на полу, на стенах – повсюду кровь. Вот черт!
– Лена?
Он не сразу открыл дверь в ванную. Потянул, что было силы, вырвал шпингалет с мясом. Елена, вся в крови, сидела неподвижно под раковиной. Пол, стены вокруг, ванна – все в крови. Кошмар просто.
– Черт! – Николаев заметил, что из горла, из рук Елены вырваны порядочные куски. Можно не гадать, жива или нет. Да что творится?
В комнате Даши все было вверх дном, все разгромлено и перепачкано, а запах такой, что комок встал в горле. А за спиной раздавался вой и грохот. Телефон так вымазан, что брать противно. Николаев взял трубку, обернув ее полотенцем – линия мертва. Есть мобильники, они у обеих есть, но искать их в этой бойне...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
