А если бы опасность угрожала жизни представителя власти вроде тебя. Ворота бы открыли?
– Ворота нет. А вот калитку малую внизу – запросто.
Я не спеша нагнулся, смачно и хрустко почесал грязную ногу и аккуратно захватил рукой округлый камень. Не спеша разогнувшись, я честно его уведомил.
– Зови напарника, пусть открывает калитку. Сейчас в вашем подразделении назначено внеплановое обучение. Ты, гандон, будешь учиться летать.
Вместе с этим, я резко выбросил руку вверх отправляя голыш в полет. Есть! Попал в скулу. Хорошо, что не в глаз, а то он мог отрубиться и не заорать. Этого недоделанного стража повело, качнуло и он полетел вниз, прямо мне под ноги. Крику в полете было много, а упал на песок глухо, как мешок с говном.
Пара секунд тишины и дикий вой.
– А-а-а-а! Моя рука! Я руку сломал! Я убью тебя, сука!
Я сделал к нему шаг, приподнял и ласково шепнул на ухо.
– Следи за словами, падаль, иначе за них придется ответить. Вякнешь лишнего сломаю ухо!
– Саня, мочи его, этот хрен мне руку сломал!
Ухо оказалось у меня в кулаке. Мягкое, теплое, податливое. Кулак на мгновение сжался и вот это уже не ухо, а тряпочка. Готов поспорить, что там не меньше трех-четырех переломов. Отпустил его и с размаху врезал кулаком. Туда же. Крика не было, болевой шок отрубил его на несколько секунд. Ну что ж не страшно. Мощная пощечина привела его в чувство.
– Что у вас там твориться? – раздался крик сверху.
Ну да, в сумерках видно плохо.
– Твой напарник споткнулся, упал и сломал руку и, кажется, оба уха.
– Ух ёпта! Сейчас спущусь. А уши то как?
– Как это оба? – послышался шёпот с земли.
Я наклонился к нему и тихо проговорил.
– Скажешь лишнего – будут оба. Сдашь меня – лишишься глаза. Расскажешь обо мне напарнику в течении десяти минут после моего ухода, я вернусь, и ты будешь умирать не очень долго, но очень мучительно. Усёк, плесень?
В его глазах плеснулся ужас. Он кивнул и выдавил из себя только: «Да кто же ты такой». Но я уже не обращал на него внимания.
Калитка приоткрылась и из нее выглянул очередной заспанный упырок.
– Ты где? Чего случилось-то?
– Он упал, – лаконично пояснил я.
Напарник Саня недоверчиво посмотрел на меня и выдал.
– Я не тебя спрашивал. Что случилось?
– Я упал. Просто споткнулся и упал.
– Слышь, бродяга, помоги дотащить его до медпункта.
– Два литра воды и полетели.
– Да ты охерел, два литра – четыре Нота стоит. Скажи спасибо, что бесплатно в город впущу. Вход вообще-то тоже платный.
– Тащи этого жирдяя сам, он судя по всему и ногу повредил, так что сам идти не сможет.
Жирный, но, судя по всему смекалистый страж, видимо допер до истинного смысла моих слов.
– Саня, дай ему два литра воды из моей нормы. Меня и в медблоке загидрируют.
– Ни хрена не понял, с чего такая щедрость, но пойдем. Захватишь воду в караулке по дороге.
Подхватив убогого, в глазах которого страх сменялся болью, мы споро двинули внутрь. Я – за подмышки, Саня – за ноги. Наклонившись, я шепнул в не сломанное ухо.
– Вот видишь, а ведь мог просто открыть. Не переживай – умнее будешь, а все переломы заживут. Если мы не встретимся повторно.
Этого мудака аж судорогой скрутило от страха.
– А вот обоссался ты зря, не поймет товарищ. Хочешь я тебе алиби обеспечу, что ты не трус, а просто почку отбил?
Но почему-то он решил остаться опозоренным, но здоровым. Ну как… Условно здоровым.
Затащив эту падаль в медпункт и сграбастав по дороге пластиковую бутылку воды, я растворился в темноте улиц. Однако далеко отходить не стал, приметил двухэтажный жилой дом, аккуратно по стене долез до чердачного окна и затих. У меня было важное дело. Я пил. Сука, как же я обезвожен! Казалось вода не успевала достигать желудка впитываясь прямо в горле. Какие выводы? Похоже, что я все-таки наркоман и у меня сушняк! Токсикоз достаточно сильный, но не это сейчас главное.
Я начал разбирать свое попадание в город и в очередной раз удивился. Да, максимально быстро и эффективно, где же душевные терзания о доставленных травмах? А если б я его убил?
Я уверен, что не должно быть так просто. Должны быть какие-то человеческие барьеры. Но их не было. Придет время – обязательно с этим разберусь. А сейчас нужно восстановиться и послушать, что твориться снаружи. Отпущенные мне десять минут прошли.
– НАЙТИ ЭТОГО УБЛЮДКА!
Ну вот, похоже сейчас забегают.
* * *
Мягко спрыгнув на песок, я перекатился на бок. Тело отозвалось возмущенной болью. Похоже, с растяжкой у меня тоже все плохо. Буду наверстывать.
Я перешел на бег, углубляясь в темную кишку переулка. За спиной слышался топот подкованных сапог. Они бегали только по освещенным улицам, не рискуя углубляться в мрачные отнорки.
Глаза адаптировались к темноте, насколько это возможно, и пришло время ускориться еще сильней. Легкие начали пылать, тело посылало сигнал, что кислорода в крови недостаточно, но я положил на это большой и волосатый и продолжил бежать. Черт, похоже в моем рационе наркоты были не только колеса, судя по всему, я еще и курил какую-то дрянь. Почему? Спустя пять минут вместе со слюной начала отхаркиваться какая-то черная дрянь больше всего похожая на смолу.
Качнуло. Мозгу не хватает кислорода. Бежать, сука, бежать! Наматывая пятый или шестой круг по темным переулкам, перепрыгивая через горы мусора, я наконец то выдохся и впечатался в стену. Бетон, опять гребаный шершавый бетон.
Чуть отдышавшись, стоя на трясущихся ногах, заметил туго натянутый толстый кабель, давно играющий, судя по всему, роль бельевой веревки. Разбежался и, оттолкнувшись от стены, ухватился за него двумя руками. Проверим, что представляют из себя мышцы рук и груди. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Я смог подтянуться только три раза. Провисел на полусогнутых еще немного, пытаясь добить четвертый, но добился только потемнения и искр в глазах. Вниз. Ноги не выдержали и подкосились.
Упал я совсем не элегантно. Было больше похоже, что кто-то высунул жопу из окна второго этажа и, смачно попёрдывая, навалил кучу прямо оттуда. Опять нужна вода. И еда. Да, срочно нужно закинуть в топку как можно больше углеводов и белка.
Придерживаясь за стену, нетвердой походкой двинул к мусорным бакам. Во время своего забега я заметил там кучу шевелящегося и вонючего человеческого мусора, который сейчас был мне нужен.
Подойдя к бомжу, я окликнул его.
