То двери двух комнат находящихся друг против друга, за ручки веревкой завяжет, время подберет такое, когда соседи домой с работы возвращаются. Воду брать надо из колонки, туалет на улице, вот и представьте, что происходило, а ещё и веревка поперек общего коридора натянута.
Кричали, ругались все, кто попадал в момент Егоркиного веселья, а он из-за угла выглядывал, да посмеивался. Ох, и попадало же ему, за шаловливость.
Допекла его соседка-доносчица, решил он ей отомстить.
Ночь, луна ярко светит, Егорка учудил.
Когда все уснули, после трудового дня: родители, соседи, часов так около двух, Егорка, где-то раздобыв известь, измазал ею окно соседки-доносчицы. Когда немного подсохла известь, нарисовал силуэт человека, лицо с огромными глазами, подрисовал нос и рот.
А луна в окно так и смотрит, бабульке прямо в глаза заглядывает.
Долго она вертелась и только уснула, всхрапнула.
Услышал Егорка храп, обрадовался. Кинул камешком в окно, а сам быстренько простынь на себя накинул. Стоит. Ждет. Ничего. В тишине ночи храп доносчицы только и слышен.
Ну, что делать?
Подошёл он поближе, камушек побольше взял и опять в окошко, стук. Храп прекратился.
Началось: тишину крик бабкин разрезал, видно увидела она силуэт, который Егорка нарисовал, испугалась.
И в следующий миг дзинь, звук разбитого стекла.
Шалун наш, дырочку в простыне заранее прорезал, чтоб можно было следить за действием соседки, подглядывает.
Увидел, что доносчица в окно лезет, а в руках скалка, от неожиданной прыти бабульки, испугался, в простыне запутался, снять с себя не может. От страха, что бабка ненароком ещё и прибьет, заплакал.
Услышав рыдание, доносившееся из-под простыни, соседка сдернула ткань с рыдающего мальчишки. Увидев Егорку, рассердилась очень. Обозвав его негодяем, дала пару раз скалкой по заднице, отвела к родителям.
Родители строгие были.
Досталось Егорке- весельчаку, да ещё остаток ночи провёл стоя коленями на горохе.
Но это наказание не исправило его.
Утром он соседке под порог масло налил.
Упала доносчица, догадывалась, кто это сделал, но доказать не могла.
Только пальцем Егорке погрозила и так посмотрела, что мальчик понял: Это не конец…
Не дразните Барбоса
Лето в самом разгаре, рабочий поселок, бараки ровными рядами утопали в зелени деревьев и разнообразии цветов посаженных местными жителями.
Между двумя рядами бараков построен общественный туалет, а вокруг сараюшки, где население хранили свои соленья, варенья и не нужные вещи.
Все взрослое и работоспособное население трудилось на местном комбинате, оставшиеся дома: пенсионеры и дети были заняты каждый своим любимым делом.
Редко у кого тогда был личный транспорт, а если и был то мотоцикл. Наконец в поселке появилась первая машина «Копейка» желтого цвета.
Какой гордый был хозяин и вся его семья, радовались невероятно.
Но одно их беспокоило – машину могли украсть.
Очень он беспокоился, спать стал плохо, то и дело выбегал на улицу при малейшем шуме, все боялся, что к нему в сараюшку забрались, на копейку его позарились. Надоела ему эта канитель. Приобрел в местном лагере, списанную со службы овчарку, как он говорил: «Пенсионерку».
Злобная была собака, кидалась на всех, особенно на детей, так как они ее частенько дразнили. Хозяин для безопасности честного и не вороватого населения, заборчиком огородил сарайчик, а собаку привязал, чтобы не выскочила и никому не нанесла увечий.
В один солнечный, безоблачный день две девочка девяти и десяти лет маялись от скуки, поджидая друзей, чтобы пойти на «работу».
А работа была не трудная: сбор макулатуры и стеклотары, чтобы сдать и получить деньги, на которые можно купить: мороженное, сладости и конечно сходить в кинотеатр.
Сидели девочки на скамеечке, на качелях качались, на карусели кружились, на деревьях полазили. Что делать дальше не знали.
– Лен, надоело, скучно, не пойти ли нам к Барбосу, что-то сегодня тихо сидит, – соскакивая со скамейки, улыбаясь, предложила Мила.
– А, пойдём.
Девочки вприпрыжку, наперегонки помчались к заветному сарайчику навестить собаку.
Барбос лежал, увлеченно грыз косточку, только искоса глянул на девочек, отвернулся и, продолжил свое занятие.
– Ну вот, – огорченно проговорила Мила, – сегодня и здесь скукота…
В этот момент Ленка палочкой по забору постучала. Пёс вскочил, и молча, уставился на озорниц.
– Лен, а вдруг сорвётся? Загрызет, вон смотри от кости ничего не осталось.
– Не трусь, – храбро ответила Ленка, – если что, я в туалете спрячусь, а ты беги домой.
– Туалет рядом, барак далеко, да и, ступенек много, – размышляла вслух Мила, – и двери двухстворчатые надо: одну закрыть, потом только другую.
– Ну, тогда я в барак, а ты в туалет, – предложила Ленка.
– Нее, я в барак! – согласилась Мила, взглядом меряя расстояние, – я успею, быстрее бегаю, чем ты.
Все произошло быстро, девочки и опомниться не успели.
Приступили к выполнению плана: стучали палками по забору, шумели, дразнили собаку. Барбос в ответ огрызался, рвался с верёвки, чтобы укусить своих обидчиц.
Верёвка натянулась, того и гляди порвется, девчонки видят, но вошли в азарт продолжают. Верёвка лопнула.
Девчонки с визгом в разные стороны разбежались, пока овчарка поняла, что свободна, да через забор перепрыгивала, Ленка в туалет успела забежать, дверь закрыть перед самой мордой собаки.
Барбос, не успев поймать Ленку, за Милой кинулся. Девочка уже к дому подбегала. Оглянулась. Увидев догонявшее её животное, закричала от ужаса. Перепрыгивая через ступеньку, схватилась за одну створку двери, прикрыла её, потянулась за другой, пёс был уже рядом, Мила едва успела закрыть и её. За дверями послышался громкий лай и рычание недовольной собаки. Девочка вцепилась в ручку двери, дрожащими от страха руками, и не отпускала даже тогда, когда наступила тишина. Вдруг кто-то стал дверь открывать с той стороны. Девочка уперлась ногами в пол, тянула на себя ручку, но там за дверью были сильнее, и через секунду Мила вылетела на крыльцо, в ужасе крича:
Конец ознакомительного фрагмента.
