Только не за три доллара в минуту, мысленно улыбнулась я, однако вежливо ответила, что в Нью-Йорке сейчас день, погода стоит хорошая; я поблагодарила Кэкди-Анну за помощь и сказала, что надеюсь когда-нибудь встретиться с ней. С максимальной корректностью закончив разговор, я встала и подошла к окну. Я просто не знала, что мне делать. Я посмотрела на часы. Стрелки показывали половину шестого. В Англии сейчас десять тридцать. Через полчаса телефонистка снова наберет номер Янсена. По меньшей мере до шести часов я могу размышлять о том, как мне следует поступить в том случае, если я не сумею связаться с Джиной.
Я попыталась оценить ситуацию бесстрастно. Что могло случиться на самом деле? По правде говоря, я считала, что Джина скорее всего запуталась в своих отношениях с Гартом Купером и Эриком Янсеном. Я знала по прошлому опыту, что Джина обладает талантом вязать самые невообразимые узлы из своей личной жизни. Возможно, она отправилась в Лондон с Купером, а затем узнала от Эрика Янсена о том, что ее кавалер все же женат. Испытав шок, Джина драматизировала ситуацию; ей, похоже, показалось, что ее сердце разбито навсегда; охваченная ощущением трагедии, она позвонила мне. Тогда почему она положила трубку в середине разговора?
В шесть часов, когда зазвонил телефон, я еще размышляла над этим вопросом.
— Лондонский номер не отвечает,— сообщила телефонистка.— Перезвонить в семь?
— Нет.— Я внезапно приняла новое решение.— Пожалуйста, соедините меня со Скотланд-Ярдом.
Я заподозрила, что невозмутимая телефонистка, напоминавшая автомат, усомнилась в моем психическом здоровье.
— Скотланд-Ярд, Лондон?
— Да,— сказала я.— Полиция.
— Вам нужно конкретное лицо?
— Нет, кто подойдет. Я хочу сделать заявление.
— Я перезвоню,— сказала девушка тоном, которым разговаривают с душевнобольными; в трубке снова зазвучали короткие гудки.
Я принялась репетировать мой рассказ, пытаясь справиться с нарастающим волнением. Когда наконец спустя несколько минут мне пришлось заговорить, я, злясь на себя, стала запинаться; заученные слова выскочили из памяти, краска смущения залила мое лицо. К счастью, слушавший меня инспектор Фаулз проявил терпение; время от времени он вежливо задавал вопросы, внося ясность в мою путаную историю. Когда я спросила его, сможет ли полиция помочь мне чем-то, он невозмутимо заверил меня:
— Да, мы пошлем кого-нибудь на квартиру Янсена. Не волнуйтесь, мы во всем разберемся и выясним, что произошло с вашей сестрой.
— Вы сообщите мне, как только что-то узнаете? Я понимаю, что эти звонки стоят дорого, но я буду вам очень признательна, если...
— Да, конечно, мисс Салливан. Я записал номер вашего телефона. Я сам вам позвоню, как только получу рапорт.
Я поблагодарила его, положила трубку и закрыла глаза. Силы покидали меня. Через некоторое время я прошла на кухню и попыталась приготовить ужин, но обнаружила, что не в состоянии что-либо съесть. Охваченная тревогой, я зашагала по комнате, остановилась у окна, посмотрела на здание «Пан-Ам», перевела взгляд на другие небоскребы. Еще один вертолет сел на крышу и вскоре поднялся в воздух. Стрелки часов приблизились к семи вечера. В сумерках замерцали огни; ночной Нью-Йорк начал оживать; внизу засветились красные габаритные фонари машин, двигавшихся в сторону центральных ресторанов и Бродвея. Прошел еще один час, затем второй. Нетерпение дважды едва не заставило меня снять трубку телефона, но мне удалось сдержать себя: сотрудник Скотланд-Ярда позвонит сам. Бессмысленно звонить ему — у него еще нет новостей для меня. В половине двенадцатого, когда я готовила себе очередную чашку кофе, раздался звонок; от неожиданности я пролила кипящую воду на пол. Это был инспектор Фаулз. У меня обмякли ноги; мне пришлось сесть.
— Мисс Салливан, к сожалению, у нас нет для вас существенных новостей относительно вашей сестры, но там, похоже, все спокойно. Вероятно, в данном случае отсутствие новостей само похебе — хорошая новость. Мистер Янсен пригласил Джину выпить с ним, но потом понял, что не успевает. Он пытался связаться с ней, чтобы отменить встречу, но ему не удалось ее найти. Он не знал, что ваша сестра находилась в его квартире.
— Но,— я растерялась,— как она проникла туда в его отсутствие?
— Он предположил, что она могла войти в квартиру со своим другом, мистером Купером. Очевидно, у этого мистера Купера есть ключ от квартиры.
Где-то в глубине моего сознания зародился необъяснимый страх.
— Вы проверили это, связавшись с мистером Купером? — растерянно спросила я.
— До настоящего момента нам не удалось разыскать его, но на вашем месте я не стал бы так беспокоиться, мисс Салливан. Похоже, ваша сестра прибыла из Парижа с этим мистером Купером.
— Да,— сказала я,— мне это известно.
— Полагаю, сегодня вечером они отправились в город развлекаться — вероятно, ваша сестра решила насладиться каждой минутой своего пребывания в Лондоне и сейчас переживает лучшие мгновения своей жизни!
Его голос звучал успокаивающе; он убежден, почувствовала я, что с Джиной не случилось ничего плохого.
— Я скажу вам, что, по-моему, произошло: она заглянула с Купером в квартиру его друга выпить спиртного, и они повздорили из-за чего-то. Возможно, он ушел от нее. Вы знаете этих молодых девушек,— возможно, ваша сестра любит время от времени переживать маленькие драмы. Она позвонила вам, чтобы поплакать на вашем плече,— тут он возвращается, приносит извинения, и они отправляются в город, словно ничего и не случилось. Запомните мои слова — завтра она позвонит вам и извинится за то, что напугала вас.
— А если она не позвонит? — Вот все, что я смогла сказать.
— Ну, если не позвонит...
Он помолчал, обдумывая такую возможность.
— Подождите до понедельника, проверьте, не вернулась ли она в Париж. Если окажется, что ее там нет, и она не даст о себе знать, свяжитесь снова со мной.
— Хорошо,— медленно произнесла я.— Хорошо, я это сделаю. Спасибо вам за ваши хлопоты.
— Пустяки, мисс Салливан.
Мы попрощались, его голос звучал очень тепло и приветливо, мой — растерянно, обеспокоенно. Я села на диван. Чем больше я твердила себе, что волноваться глупо, тем сильнее охватывала меня тревога. Мысль о том, что мне предстоит ждать в бездействии сорок восемь часов до понедельника, не радовала меня. Наконец, охваченная агонией нерешительности и волнения, я встала, подошла к моей сумочке и заглянула в чековую книжку. Проделав ряд простых арифметических действий с моим балансом, я задумалась. Я снова вспомнила о маленьком красном «фольксвагене», терпеливо ждавшем, когда я накоплю нужную для его покупки сумму. Я подумала о запланированных мною путешествиях, о приятных поездках на пляж, не омраченных долгим тягостным сидением в вагоне метро, о полуторамесячной экспедиции на Запад, которую я собиралась устроить следующим летом. Я размышляла долго.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
