расступаясь на «безопасное» расстояние. Да перед ним расступаются не только подданные, а даже сама тьма, пронизывающая здесь пространство сероватой дымкой. Меня же удивляет другое: мне этот жар не причиняет ни малейшего вреда! Его рука для меня ощущается, пусть не температурой человеческого тела, но вполне терпимой.
Он даже так может?
С удивлением смотрю на жениха и встречаюсь со взглядом огненных глаз, которые он мне позволил увидеть лишь сегодня. При взгляде на меня пламя в них приобретает неожиданно голубой оттенок.
Мельком скользнув по моему наряду, видимо отметив выполнение его требований, он вновь смотрит перед собой.
Не заценил…
Нет, я знала, что восторженных выдохов от него ожидать не стоит, но хоть на какую-то реакцию при появлении невесты я рассчитывала, хоть от кого-то. А гости, если куда и смотрят, так это на жениха: и со священным страхом, а не с восхищением, как принято на земных свадьбах.
Мы подошли к каменному алтарю. Возле него, всё время нашего шествия, нас ожидало существо с серой по цвету сморщенной кожей, напоминающей подвяленное на солнце яблоко. Челюсть выпирает вперёд, глазницы впалые, с красными, светящимися словно фонарики, огромными зрачками без радужки. И бородка: седая такая, потрёпанная, — на торчащем вперёд подбородке, смотрится вполне комично. Руки у существа, с длинными, заострёнными, чуть завивающимися красными когтями, которые слоятся белыми чешуйками. Ног не видно из-за стоящего, между нами алтаря. В моём словарном запасе не нашлось даже близкого слова для описания этого существа. Ещё и рога на голове имеются, но это уже такие мелочи…
Не так я регистратора своей свадьбы представляла…
— Самое время для последнего желания невесты. — торжественно произносит этот рогатый.
Последнее желание? Звучит не обнадеживающе. Тем не менее я поворачиваюсь к повелителю, и тихо, только ему шепчу:
— Если вдруг надумаете выполнять супружеский долг… — я метнула кроткий взгляд на определённое место, но, судя по всему, у него за ненадобностью не только черты лица отсутствуют. Всё что я вижу, — это лишь человеческий силуэт, состоящий из живой плазмы, но обезопасить себя всё равно хочется. — то примите, пожалуйста, человеческое обличие и никогда не причиняйте мне боль.
Даже не сомневалась, что перекинуться в человека для него не составит труда, раз уж он такие чудеса вытворяет.
— Это невыполнимое условие. — вздрагиваю от категоричности. — Во время первого контакта с мужчиной, все земные женщины испытывают боль. — пояснил рогатый, держащий откуда-то возникшую двуглавую змею.
— Тогда с поправкой на этот… нюанс, в первую брачную ночь. — смущаюсь. — Но всё по обоюдному и никакого насилия. — поспешно добавляю, вызывая шквал шёпота за спиной.
Рогатый напряжённо смотрит на повелителя.
— Да будет так, Центикор. — обращается к нему повелитель и плечи рогатого чуть опускаются, выдавая облегчение.
— Спасибо, — благодарю жениха, но, кажется, моё смущение слишком заметно. Павда навряд ли этим существам есть до него дело.
— Это было твоё последнее желание. — твёрдо заявляет жених. Ну да. Мои эмоции ему до земной лампочки. — Теперь можешь озвучить желание, которое было обещано лично от меня. — обращается ко мне повелитель.
Ещё одно?!
Он издевается?!
Откуда такая щедрость?! Я над этим-то желанием, всю ночь голову ломала. Нет, в голову всего приходило немало, но всё какое-то пустое, не важное…
— Я могу сказать желание после?
— Нет. Только до ритуала. Иначе оно не будет иметь силы. — подсказывает «регистратор».
Как-то меня врасплох застали. И вообще, как можно о чём-то просить, если я даже не знаю, что предлагается в меню?
— Помощь зала? — с надеждой разворачиваюсь к разношёрстной толпе. — Что бы попросили вы?
Такого поворота моего корпуса никто не ожидал. Я прекрасно понимаю, что в их представлении сейчас микроб вякнул, вместо того, чтобы смиренно втянув голову перед повелителем, озвучить первое пришедшее в голову желание, и не задерживать церемонию. Но видимо, помечтать любят и в этом месте. Толпа оживилась. Только вот высказаться никто не решается.
— Разрешаю говорить. — раздался голос повелителя и народ оживился.
— Силы некроманта. — сказал тот, на ком я остановила взгляд.
— Возможности свободно переходить сквозь миры. — прохрипела, видимо, женщина: тело высокое, тощее. Спереди что-то наподобие груди вырисовывается. А вот «лицо» белое в складку, будто у рыбы-капли, которую мне как-то посчастливилось лицезреть.
— Не чувствовать голода. — просипело какое-то создание, с очень голодными глазами.
Даже захотелось скрыться от его взгляда за спиной будущего мужа.
— Вечной жизни проси у повелителя. — послышалось за спиной. Это мне рогатый, со змеёй на руке подсказал.
— Только для этого тебя сначала понадобится умертвить, а потом поднять. — хихикнул низенький, я бы назвала его чертёнок. Копыта точно при нём, и морда ворсом покрыта.
— А я бы на твоём месте воспользовался возможностью и отказался от ритуала обмена кровью. — небрежно бросил брюнет. Мой вчерашний знакомый, выгодно отличающийся от всех присутствующих своей красотой. Нет, в толпе есть довольно красивые мужчины и женщины, не только существа странной наружности, но… брюнет затмил их всех. И почему не он повелитель?
От повелителя ощутимо повеяло жаром, и даже цвет его «кожи» стал ярче, но он промолчал. Почему?
Что-то мне подсказывает, что для повелителя именно этот обмен является важным, но он даёт мне право выбора? Или он по каким-то законам не имеет права влиять на того, кто загадывает желание?
— Не обижайся, как тебя там, но сдаётся мне, что этот ритуал и есть цель этой свадьбы. Ты так своему повелителю подгадить хочешь? Странно, ведь именно ты меня к нему привёл.
Брюнет поджимает губы, а потом растягивает в очаровательную улыбку.
— Праведница, что и требовалась доказать. — находиться он. Что-то мне подсказывает: насколько он прекрасен снаружи, настолько же коварен внутри.
По помещению прокатился рокот, но повелитель, не глядя на толпу поднял руку, и все замолкли.
— Я могу позволить тебе распоряжаться богатством, наделить властью в этом и других мирах. — заговорил сам повелитель. — Ты сможешь отнимать жизни. Тебя будут бояться. Так скажи, чего ты хочешь?
— Простого женского счастья. — осознаю внезапно.
На какое-то время в зале повисла гробовая тишина. Видимо, данному контингенту сложно постичь смысл сказанных слов.
— Да будет так! — изрёк рогатый и не успела я вздохнуть, как он уже намотал свою змеюку нам на руки.
Повелитель не дёргается, и я не стала, последовав примеру его спокойствия.
Змеюка эта двуглавая, как-то подозрительно эти головы приподняла, распушив капюшоны над нашими запястьями. Не прошло мгновения — укус! Одновременно!
Пасть змеи над моим запястьем запачкалась красным, а над запястьем повелителя — золотым.
Кажется, я взвизгнула! Нет, заорала и попыталась скинуть с себя гадость! Не то, что мне страшен сам обмен, но особой любви
