Наблюдая за отношениями между родителями, Ксения сказала себе, что у нее такого не будет ни в коем случае. Она не станет молчаливой, покорной, не имеющей своего мнения, вечно прячущей глаза женой своенравного супруга. В ее семье всегда будет взаимопонимание и открытость, доверие и любовь, обязательно любовь, потому что без нее люди не имеют права жить вместе, растить детей. Ее дети будут расти в любви, красоте, нежности, доверии. Ксения была глубоко убеждена в этом. Поэтому ее страшила настойчивость родителей: они не позволяли ей выйти замуж за человека, к которому она испытывала, как ей казалось, сильное чувство. Она любила его и хотела, чтобы дальше по жизни они шли вместе. Ведь это самое главное — взаимопонимание и любовь. Она пыталась высказать это отцу, но он посмеялся над ее словами, а мама вдруг прикрыла ладонью рот, боясь сказать что-то не то, и опустила голову, чтобы Ксения не увидела выражения ее лица, а когда подняла — опять этот страх в ее глазах, извечный страх.
Чего они добиваются? Им нужно, чтобы она снова поступала так, как планировали они. Никаких решений с ее стороны. Они бы хотели, чтобы под грузом их доводов ее любовь растаяла, как снежинка, упавшая на горячую ладонь. Может быть, со временем и произойдет метаморфоза: охватившее ее сейчас чувство переродится в холодность, равнодушие, в ненависть или желание причинить боль. Ксения уже знала, что такое происходит и что она далека от совершенства, а значит, способна на это. Только для этого с ней должны очень дурно обходиться. Она не выдержит долго, ее натура не потерпит унижений. Главное — не пропустить момент, когда нужно начинать все заново.
Ксения снова вдохнула запах свежевыстиранной наволочки. Это подействовало на нее умиротворяюще. И отступило на дальний план непонятное ощущение, объяснить которое она пока не могла даже самой себе. Она давно чувствует какие-то не до конца понятные желания. Они тревожат ее, заставляют учащенно биться сердце, затаились и дремлют, ожидая своего часа. Он пробьет, и только тогда станет понятно, что за судьба уготовлена ей, Ксении Широковой. Она надеялась, что все в ее жизни сложится удачно, ведь должен хоть кто-то из их семьи получить долю счастья и любви. Ксения настраивала себя на то, что выбор обязательно должен пасть на нее. Ей физически были нужны забота, внимание, нежность, сильные чувства. Все ее естество ждало этого. Ранимая, истосковавшаяся по ласке и покою душа была настроена на волну любви. Осталось поймать ее и не терять никогда. Пожалуй, Гоша именно тот, с кем ее мечты станут реальностью. Он никогда не позволит себе быть грубым. А это очень важно для Ксении. Она видела, как сложно складываются отношения между родителями, и панически боялась чего-то подобного для себя. Ксения была уверена в том, что если слишком грубо обращаться с душой, она, вероятнее всего, зачерствеет и станет копить в себе зло, только зло, перерастающее в ненависть на весь мир. И с годами даже мысли о любви станут приходить все реже. И станет безразлично, что за человек рядом и какими растут твои дети. Внутренние переживания отразятся на лице. Оно покроется горькими морщинами, потеряет привлекательность, ведь ни один злой и вечно недовольный человек не может считаться красивым. Ксения вздрогнула: с ней не должно произойти подобное тому, что рисует рассерженное воображение. Она родилась не для этого. И вдруг ей стало не по себе. Ксения поднялась, села и, сведя брови к переносице, задумалась. Как она может размышлять на такие серьезные темы, когда за всю жизнь ни разу не совершила поступка, продиктованного сердцем? Есть ли оно у нее вообще? Она столько раз прислушивалась к доводам рассудка, что превратилась в трезво мыслящую очеловеченную машину. И в чем же тогда смысл ее пребывания на земле, если даже такой важный вопрос, как выбор спутника жизни, она не может решить самостоятельно? О чем говорить… Где та великая цель, без которой жизненный процесс превращается в старание соответствовать биологическому ритму? Какая в таком случае разница, кто будет рядом? На двадцать первом году жизни Ксения решила ответить на очень важный вопрос: «А для чего я появилась на свет?»
Вера Васильевна обожала свою единственную дочь, но за эту безграничную любовь она платила по самой высокой цене. Тревога за Ксению не покидала ее с первых дней появления девочки на свет. Это было разрушающее чувство, которое зачастую затмевало счастье от того, что ребенок родился. Слабая нервная система Веры Васильевны едва выдерживала шквал совершенно новых для нее забот, а их водоворот каждый день требовал полной отдачи. Все месяцы беременности Вера убеждала себя, что сможет, что должна родить ребенка. Она отбрасывала все плохое, что пугало и упорно лезло в голову, зная, что без ребенка она точно сойдет с ума. Но трудности, связанные с его появлением, практически сломали ее. Оказалось, что Вера была не готова к этому.
После возвращения из роддома она плохо себя чувствовала, как будто за девять месяцев ожидания и неделю в больничных стенах израсходовала все свои силы. В свои двадцать шесть она ощущала себя немощной старухой и в самые критические моменты гнала от себя сожаление о том, что вообще решилась завести ребенка. Временами ее захлестывала паника. Вера со страхом оглядывалась на свое прошлое и не находила там ничего, что позволяло бы ей совершить этот ответственный шаг. Теперь она все чаще называла себя легкомысленной эгоисткой. Она боялась, что физически не сможет выполнять свои обязанности, что ее разум помутится безвозвратно и это будет настоящая трагедия для дочери, мужа. Главное, она только теперь задумалась о возможных отклонениях с психикой у малышки. Воображение Веры рисовало страшные перспективы. Это стало причиной разрушающего отчаяния. Ей нужно было раньше думать обо всем этом! Испытывая чувство вины за то, что не смогла побороть природный инстинкт и внять голосу разума, Вера впала в тяжелую депрессию.
Ей не с кем было разделить заботы, поделиться мыслями, хоть на время сбросить с себя кажущийся невыносимым груз: муж самоустранился, о матери она давно ничего не знала, отец за сотни километров. Да и не смогла бы она объяснить отцу всего, что чувствовала. Ей было стыдно напоминать о себе жалобами, просьбами. Вера посчитала необходимым сообщить ему о рождении внучки, и только. В ответ получила поздравительную открытку с пожеланиями здоровья и радости. Собственно говоря, Вера и не рассчитывала на иную реакцию. Спасибо и за это. Они давно отдалились друг от друга, поддерживая отношения лишь формально: открытки и звонки к праздникам, дням рождения. Вера смирилась с этим, потому что понимала — здесь ее вина и рано или поздно придется расплачиваться за ошибки. Значит, неоткуда было ждать поддержки, в которой она так нуждалась. Может быть, ей хватило бы теплого слова, способного порой творить чудеса, но не было ни слов, ни действий. Нужно было набраться терпения и ждать. Время обладает удивительным свойством делать все, что кажется непосильным, каждодневной работой, выполняемой автоматически. Привыкаешь ко всему — и к рутине, и к грубости, и к безысходности.
