Рейвен расстегнула крючки корсета, вздохнула с облегчением и посмотрела на себя в зеркало над умывальником. Ее глаза неестественно блестели, на щеках пылал румянец, красные губы были приоткрыты. Она покачала головой. Это просто усталость, вот и все. И человек по имени Слейт Слейтон, высокий ковбой, который, возможно, все еще ждет ее в салуне «Голубая птица», здесь ни при чем.
Глава 2
Рейвен довольно поздно вышла из отеля. Надо найти место, где можно позавтракать. Она была полна энергии и решимости, которых не чувствовала уже месяц. И все потому, что вчера у нее наконец-то появилась первая зацепка. Только сейчас она поняла, какого напряжения и силы воли ей потребовалось, чтобы принять решение приехать на Запад одной и попытаться раскрыть дело, стоившее жизни ее отцу и жениху.
Если ей повезет, эта зацепка выведет ее на правильный след. Конечно, опасность была велика, а она была слишком неопытна, но настойчивость и кое-какие навыки, приобретенные за время работы в агентстве, могут привести ее к успеху.
Впервые за этот месяц Рейвен заметила, что наступила весна и все вокруг зазеленело. На улицах Топики царило оживление: с грохотом проезжали груженые повозки; лошади, привязанные возле лавок, ржали, били копытами и отгоняли хвостами мух; множество людей сновали мимо нее по своим делам.
Неожиданно даже для самой себя она остановилась у бакалейной лавки. Если однорукий в городе, ему и его дружкам наверняка потребовалась провизия, когда они уезжали из города, особенно если они должны были где-то прятаться. Может, какой-нибудь торговец запомнил однорукого или даже его сообщников.
Волнуясь, Рейвен вошла в лавку. Аккуратно причесанная продавщица в очках с металлической оправой приветливо ей улыбнулась:
– Чем могу помочь, дорогая?
Рейвен огляделась и остановила взгляд на полке, где стояли большие стеклянные банки с конфетами.
– Мне бы хотелось две мятные палочки. Пожалуйста.
Продавщица достала конфеты и ловко обернула в бумагу каждую с одного конца.
– Не заходил ли к вам за последние два месяца покупатель, возможно, ковбой, у которого вместо левой руки был крюк?
Продавщица немного замешкалась, а потом внимательно посмотрела на Рейвен.
– Нет, не заходил, но я удивлена, что такая приятная молодая леди, как вы, интересуется подобным человеком.
– Он… знал моего отца. Я подумала, что смогу найти его в городе.
– А-а… В таком случае я вас понимаю, но должна предупредить, что молодой девушке надо быть очень осторожной в Топике. Может пострадать ее репутация. Я не стала бы говорить об этом кому попало, но у меня самой есть дочь и…
– Спасибо. Я это запомню. – Рейвен взяла конфеты и быстро покинула лавку.
Какое значение имеет сейчас ее репутация! После всего, что случилось! В свои двадцать пять лет Рейвен вообще не была такой уж леди в обычном смысле этого слова и никогда не задумывалась над тем, чтобы сделать «приличную» партию. Она выросла в офисе отца и для своего возраста была слишком независима и прямолинейна. Но Сэму именно это в ней нравилось. Слейт Слейтон тоже, видимо, был не против этого, но скорее всего потому, что не считал ее приличной леди.
Рейвен вздохнула и, засунув в рот конец красно-белого леденца, вышла из лавки на дощатый тротуар. Интересно, подумала она, какой бы была ее жизнь, если бы в Чикаго она получила воспитание, приличествующее молодой леди?
Она осознавала, что ей следовало быть более утонченной и благовоспитанной, но этим качествам в ее жизни просто не было места. И она вряд ли приехала бы сейчас в Топику одна в качестве частного сыщика, расследующего убийства и дело о грабежах на железной дороге. Конечно, нет. И если бы ей пришлось выбирать – быть приличной леди или сыщиком, – она выбрала бы второе. Правосудие должно восторжествовать.
Рейвен собралась перейти улицу и вдруг остановилась. Ей показалось, что в дверь того самого салуна, где она вчера вечером расспрашивала бармена, вошел Слейт Слейтон. В этом, конечно, не было ничего необычного, если не считать, что день только начинался.
В первые дни своего пребывания в Топике она узнала, что приезжавшие со своих ранчо ковбои обычно тратили свои деньги в ночных заведениях, а днем отсыпались. Утром в салунах дела шли плохо, посетителей почти не было. Пока Рейвен в нерешительности стояла на тротуаре, Слейтон вышел из дверей салуна. Совершенно очевидно, что он туда заходил не для того, чтобы выпить. Тогда зачем? Ей вдруг стало смешно: она поймала себя на том, что у нее сложилась привычка все анализировать. Какое ей дело до того, что делает Слейт Слейтон? У нее есть дела поважнее!
Постояв еще немного, она двинулась в опасный путь через дорогу. Пыль стояла столбом, так что почти ничего не было видно. Ей пришлось увернуться от нескольких карет и лошадей. В толчее леденец упал на дорогу, и она остановилась, размышляя, стоит ли его поднимать. Но тут сильные руки подхватили ее, прижали к твердой груди и перенесли на другую сторону.
В изумлении она подняла глаза и встретилась с серо-голубым взглядом Слейта Слейтона. Она попыталась освободиться, но безуспешно.
– Пустите меня!
– Да тебя чуть не убили! Зачем ты остановилась прямо посередине улицы? И вообще, что ты здесь делаешь в такую рань?
– Я проголодалась, а леденец выпал у меня изо рта прямо в пыль.
– Я тебе куплю еще леденцов, – улыбнулся он. – Они не стоят того, чтобы из-за них ты попала под колеса. – Потом его тон резко изменился: – Пришлось поработать ночью?
– Да.
– А почему не пришла ко мне? Я тебя долго ждал.
– Мне пришлось лечь пораньше. Отпустите меня. – Она уперлась руками в его могучие плечи. – Слейт, уберите руки. Сейчас же!
– Рад, что ты хотя бы запомнила мое имя. Пойдем, я куплю тебе поесть, а потом потолкуем о том, что еще я могу для тебя сделать.
Он осторожно поставил ее на ноги, взял за руку и повел. Она стала упираться. Что это он вздумал? Принимать решения за нее? Он остановился. Ее возмущенный вид ничуть его не смутил.
– Я тоже голоден, Рейвен. Что такого, если ты позавтракаешь вместе со мной? Я за тебя заплачу. Я могу даже повести тебя в модное местечко. Ну же! Такая женщина, как ты, никогда не откажется от бесплатного завтрака, разве не так?
«По всей вероятности, так», – подумала Рейвен.
– Ладно. – Она решила, что ради дела она и дальше будет оставаться в образе доступной девицы.
Она все же выдернула руку, хотя и отметила про себя, какими красивыми у него были пальцы. Можно было бы ожидать, что у ковбоя они будут грубыми и мозолистыми, но что она, в сущности, знала о ковбоях?
Они пошли рядом, и она отметила, что он старается укоротить свой шаг, чтобы дать ей возможность не отставать. Она никак не могла решить: то ли винить его за длинные ноги, то ли быть ему благодарной за то, что он к ней внимателен.
