Как снег таяли силы первого святителя московского митрополита Петра. Только и успел он, что заложить себе каменный гроб в строящемся храме да написать икону Успения Божьей Матери для иконостаса будущего собора.
Умер митрополит Петр во время пения вечерни с молитвой на устах и с воздетыми к небу руками. Случилось это 21 декабря 1326 года.
Мощи его положили в гробницу, которую он себе приготовил. Тут и начались чудеса. По преданию, когда несли митрополита на одре в Успенский собор для погребения, один иноверец, находившийся в толпе и сомневавшийся в святости митрополита Петра, внезапно поражен был видением. Видел он как живой святитель сидит на одре и на обе стороны благословляет народ. Через двадцать дней после погребения святителя у его гроба начались чудесные врачевания разных болезней. Великий князь Иван Данилович поспешил записать эти чудеса и передал рукопись в кафедральный Владимирский собор. С этого времени начали чтить митрополита Петра как святого.
В 1328 году в Россию прибыл новый митрополит Феогност, утвердивший перенос митрополии из Владимира в Москву. В продолжение нескольких лет он, уверившись в чудотворениях своего предшественника, согласно с уставом Церкви, совершил открытие мощей новоявленного угодника и установил в честь него праздник для всей Русской православной церкви.
Очень скоро начало сбываться пророчество святителя – Москва стала возвышаться и до сих пор с любовью почитает память первого своего митрополита. Бережно хранятся в Успенском соборе Кремля его нетленные мощи и иконы, им написанные, и деревянный пастырский жезл с надписью на серебряном ободке: «смиренный Петр митрополит всея Руси». В бывшей патриаршей, ныне Синодальной ризнице, находится его небольшая овальная панагия – икона Богоматери, носимая на груди, – символ архиерейского достоинства.
…При нашествии Тохтамыша татары раскрыли гробницу святого Петра, думая найти в ней сокровища. С того времени мощи его хранились открыто. Но после нашествия поляков, похитивших драгоценную серебряную раку, мощи были положены под спудом[1] и так оставались до 1812 года. Наполеон тоже разграбил гробницу, и она снова оказалась осквернена. Но мощи митрополита оставались и остаются нетленными. Поэтому, что бы ни случилось, Москва находится под высоким покровительством своего первого святителя митрополита Петра. Так было и так будет.
Память святого Петра празднуется 21 декабря, в день преставления, 24 августа, в память перенесения мощей в новопостроенный Успенский собор в 1479 году, и 5 октября – в день общей памяти святителям московским Петру, Алексию, Ионе, Филиппу и Гермогену.
Преподобный всея Руси Сергий Радонежский
Кто может по достоинству святого прославить?
Епифаний Премудрый
До принятия монашества – Варфоломей Кириллович Около 1314 (21?), близ Ростова Великого – 25.09.1392, Радонеж, Троицкий монастырь
В 1380 году на Москву шел ордынский князь Мамай. Шел не просто разорять Русь, но и мстить за поражение двухлетней давности на реке Воже в Рязанской земле. Тогда он не участвовал в походе, только собрал многочисленное войско и поставил во главе мурзу Бегича. Не ожидал ордынский князь, что великий князь Московский Дмитрий Иванович стратегически переиграет его полководца. Тем не менее татарское войско оказалось не готово к мощным одновременным ударам русских дружин с трех сторон и спасалось бегством. Сражения не получилось, и теперь Мамай жаждал реванша.
Однако умен был ордынский князь, гнев и ярость не заглушили в нем голос рассудка.
Понимал опытный военачальник, что Русь постепенно крепнет, набирая силу, готовится дать ему отпор. Поэтому тщательно готовился к походу татарский князь, методично собирая войска. Из «Рогожского летописца»: «.Безбожный нечестивый ордынский князь, Мамай поганый, собрав многочисленные войска и всю землю половецкую и татарскую, нанял войска фрязов, черкесов и ясов – и всеми этими войсками пошел на великого князя Дмитрия Ивановича и на всю землю Русскую». Кроме того, Мамай вступил в тесный союз с Ягайлой, воеводой Литовским, и даже с одним из русских князей, изменником Олегом Рязанским, воспитанном в ненависти к московским князьям.
Укрепившись подобным образом, Мамай мог быть уверен в победе. Приведем слова Николая Михайловича Карамзина: «Ободренный многочисленностью своей рати, Мамай призвал на совет всех князей ордынских и торжественно объявил им, что идет, по древним следам Батыя, истребить государство Российское. «Казним рабов строптивых, – сказал он в гневе, – да будут пеплом грады их, веси и церкви христианские! Обогатимся русским золотом!»»
Тем временем собирал войско и великий князь Московский Дмитрий Иванович. Сбор боевым дружинам он назначил на 15 августа у города Коломны. Но, прежде чем ехать к войскам, отправился великий князь на север от Москвы, в Троицкий монастырь, за благословением к Сергию Радонежскому.
Была ли встреча великого князя с великим старцем на самом деле, или это плод воображения благодарных потомков, – не столь уж и важно. Иногда что-то следует просто принять на веру. В житии Сергия Радонежского, написанном Премудрым Епифанием через 26 лет после смерти старца, говорится, что святой Сергий благословил великого князя Дмитрия Ивановича на битву, позже названную Куликовской, и напророчил: «Иди против безбожных, и, так как Бог помогать тебе будет, победишь, и в здравии в свое отечество с великими похвалами возвратишься».
«Летописцы говорят, – писал Карамзин, – что он предсказал Дмитрию кровопролитие ужасное, но победу; смерть многих героев православных, но спасение великого князя; упросил его обедать в монастыре, окропил святою водою всех бывших с ним военачальников и дал ему двух иноков в сподвижники, именем Александра Пересвета и Осляби, из коих первый был некогда боярином брянским и витязем мужественным. Сергий вручил им знамение креста на схимах и сказал: «Вот оружие нетленное! Да служит оно вам вместо шлемов!»» Именно Александр Пересвет выйдет перед решающей битвой на значимый поединок-жребий: сам погибнет и противника повергнет.
Перед самой битвой с Мамаем, когда увидел великий князь Дмитрий Иванович множество татар, взяло его сердце сомнение. Стал он размышлять, что делать. И как раз в этот момент подоспел к нему скороход от Сергия с посланием: «Без всякого сомнения, господин, с дерзновением иди против свирепства их, не ужасайся, всяко тебе поможет Бог». Не ошибся Сергий, русские войска одержали решающую победу. Предание гласит, что во время этой страшной битвы преподобный Сергий Радонежский служил панихиду по павшим русским воинам, по внушению Божию называя по именам всех погибших.
Несколько позже, в честь победы на Куликовом поле, Сергий Радонежский по просьбе великого князя нашел место для монастыря на реке Дубенке и поставил там церковь во имя Успения Богородицы.
Не знаю, как сейчас, но век назад каждый русский православный человек без промедления сказал бы, кто стоит у истоков русской духовности, русской культуры московского периода, – Сергий Радонежский. Человек, не оставивший после себя ни одной книги, ни одной написанной строчки. Человек, вся сознательная жизнь которого – духовный подвиг.
Он всегда старался уйти от мира, не вмешиваться в происходящие вокруг события, не решать судьбы окружающих людей, – монашество пренебрегает миром. Но случилось так, что трудно представить русскую жизнь второй половины XIV века без благословения Сергия Радонежского.
Монашество пренебрегает миром, но… не людьми в нем. Преподобный был скор на помощь людям. По словам Василия Ключевского, Сергию Радонежскому «наблюдение и любовь к человеку дали умение тихо и кротко настраивать душу человека и извлекать из нее, как из хорошего инструмента, лучшие ее чувства». И перед этим умением не устоял по свидетельству летописца самый упрямый русский человек XIV века князь Олег Иванович Рязанский. Это его, по просьбе митрополита Алексия, преподобный Сергий кроткими словами отговорил от войны с Москвой. Но обо всем по порядку.
Будущий святой Сергий Радонежский родился в 1314 году в семье ростовского боярина Кирилла и его супруги Марии. Еще до рождения ребенка было Марии чудо. Однажды во время воскресной службы, когда она стояла в церкви, к неописуемому удивлению окружающих, младенец трижды прокричал в ее утробе. Посоветовавшись с мужем, Мария решила, что если родится мальчик, посвятить его Богу, который дал ей о ребенке «знамение, проявление и удивление». Родившегося сына семья приняла с радостью. Через шесть недель после рождения мальчика крестили, дав ему имя Варфоломей. Священник сказал родителям о младенце: «Будет сосуд, избранный Богом, обитель и служитель Святой Троицы».
