Так и вышло.
Мы поставили еще три силка, один на той же тропе, пониже, и еще два на другой тропе, параллельной. Потом мы ушли оттуда, где, наверное, жили кролики, чтобы не спугнуть их.
— Айда к озеру! — предложила Пеппа и тут же побежала к воде между папоротниками и деревьями. Я попыталась прикинуть, на каком расстоянии от озера нахожусь. Получалось метров семьдесят. Ширина моего шага — девяносто сантиметров, я мерила. Так что я посчитала, что, если сделать семьдесят семь шагов по прямой, я пройду примерно семьдесят метров (если поделить семь тысяч сантиметров на девяносто, получится примерно семьдесят семь и семь десятых). Я специально училась оценивать расстояние, и я хорошо считаю, знаю таблицу умножения и умею делить в уме. Если мне понадобится, я смогу понять, как далеко что-то находится и сколько времени у меня уйдет, чтобы туда добраться, а это очень полезно для выживания. Я сделала семьдесят семь шагов по прямой и оказалась на берегу озера, на маленьком пляже из плоских камней. До воды оставалось примерно пятьдесят сантиметров. Не так уж плохо.
Озеро было длинное и загибалось, так что с пляжа я не видела тот его край, который был виден со склона. Со всех сторон к воде вплотную подступали деревья, если не считать того пляжика, на котором мы стояли. Прикинув угол склона за своей спиной, я решила, что на расстоянии трех метров от берега глубина озера должна составлять около полутора метров, но это неточно, потому что на дне могут находиться ямы и омуты. Вода была спокойная, гладкая. Северный ветер утих, и поверхность походила на лист стекла или полированной стали. Цвета она была желтовато-коричневого, но при этом оставалась очень прозрачной, потому что сильного дождя не было уже почти три недели. Перед побегом я проверяла погоду каждый день.
Пеппа балансировала на камне примерно в трех метрах от берега. Она перепрыгнула на него с маленьких камушков у самого пляжа.
— Кроссовки не намочи, — сказала я.
— Хорошо. Сол, смотри, там рыба. Мелкая такая, полосатая.
На самом деле она вполне могла намочить кроссовки. Они, конечно, были сделаны из гортекса, который не промокает, но при этом дышит, однако, если бы вода залилась в них сверху, кроссовки пришлось бы сушить на костре, иначе их стало бы опасно носить слишком долго, чтобы не подхватить микоз или другую грибковую инфекцию. Нам нужно было беречься от инфекций, и я ей это говорила. И даже от маленьких порезов и царапин, потому что у меня было всего четыре таблетки амоксицилина, которые я нашла в шкафчике в ванной.
В аптечке у меня лежали пластыри, йод, вата, два эластичных бинта, булавки, антисептический крем, ножницы и какие-то антидепрессанты. Я подумала, что они могут пригодиться, если Пеппа впадет в депрессию, как Мо. Правда, Мо они не приносили никакой пользы, но это, наверное, потому, что она столько пила, что они просто не работали. Типа как нельзя смешивать алкоголь с антибиотиками, потому что алкоголь мешает антибиотикам убивать бактерии, которые вызывают инфекции. Но у нас не было алкоголя, и мы не собирались его искать даже в медицинских целях. Еще у меня были парацетамол и ибупрофен с кодеином, лучшие обезболивающие, которые можно купить без рецепта, на случай, если кто-то из нас поранится, или растянет связки, или подвернет ногу, или у меня начнутся месячные, и они будут болезненными. В школе рассказывали про месячные, а мне тринадцать, в этом возрасте они обычно начинаются почти у всех. У меня их пока не было, но для выживания очень важно думать и о потенциальных проблемах. А еще для ран или в качестве антисептика можно использовать сфагнум, как во время Первой мировой войны.
Маленькая рыбка оказалась окунем. По-гэльски это озеро называется как-то вроде Дубна Да, и в нем водятся щуки, окуни, озерная форель и угри. Мы собирались ловить их всех на удочку, которую я украла у Роберта. В конце концов, он сам ее тоже наверняка украл.
Удочкой был десятифутовый телескопический спиннинг с винтовым катушкодержателем, неразборной катушкой марки «Шимано» и десятифунтовой леской. Были у меня и другие рыболовные принадлежности. Крючки десятого и двенадцатого размера, грузила и несколько маленьких блесен и приманок в пластиковом пакетике, которые я украла из рыболовного магазина. И еще два воблера и три металлических поводка, чтобы окунь не перекусил леску.
Летом Роберт иногда ходил вниз, к дамбе, удить макрель. Однажды он принес целых три штуки. Мо орала, а сам он не знал, как их выпотрошить или приготовить, поэтому просто стоял и тряс ими, а Мо вопила: «Выкинь их нахрен, Роберт!».
Так что я открыла «Ютуб», почистила рыбу, запекла тушку с солью, и мы с Пеппой ее съели, пока Мо с Робертом торчали в «Рыбачьем» баре. Рыба была вкусная, сладкая.
Солнце уже поднялось совсем высоко и припекало. Пеппа проскакала по камням на пляж, расстегнула куртку, кинула ее на камни, перепрыгнула на травку и начала рвать ее и переворачивать мелкие камни.
Она ростом почти с меня, хотя ей всего десять. Кожа у нее цвета темного меда, а на солнце кажется золотой. Волосы рыжеватые и мелко вьются, как у африканцев, а еще у нее веснушки. Думаю, она станет очень-очень красивой, когда вырастет. Зубы у нее белые, она их часто чистит и любит кусаться. Однажды она укусила Роберта за руку, когда тот ударил Мо. Тогда он отшвырнул Пеппу через всю комнату и назвал мелкой сучкой, а я бросилась к ней, чтобы защитить, и он пнул меня два раза, так что у меня остались синяки. Сначала они были фиолетовыми, а потом пожелтели, и я опять не ходила в школу.
Я часто пропускала школу и беспокоилась, что за мной придет инспектор, но он ни разу так и не пришел. Мы жили в квартире на третьем этаже в Линлитгоу-хауз. Там есть три дома, названные в честь королевского дворца, который стоит на холме над городом. С балкона видны дамба и море. Другие дома во дворе называются Фолкленд и Скоун. Замок внизу выломан, и дверь нужно просто толкать плечом. Коридор выкрашен в голубой цвет и воняет мочой, а под бетонной лестницей на второй этаж иногда спят наркоманы.
Пеппа перестала плакать тогда же, когда и я, в восемь лет. После восьми лет ни одна из нас не плакала. Если она злится, то просто смотрит вниз и кусает нижнюю губу — так же, как при беге. А если ей
