– Жива, царь-батюшка, – согласился маг.
– Тогда прекрати ее ощупывать, может, и впрямь птица важная.
– Да я ж только сердце прослушать, – Пресловут поспешно отдернул от Женькиной груди шаловливые ручонки.
– Вот и ладушки. Вы, двое, быстро отнесите ее в… Да хоть в комнатенку. Ну ту, с решетками, где я дочерей в наказание держал. Положите на постель… Просто положите! И приставьте к ней девку пошустрее, чтобы караулила, значит. А ты, Пресловут, топай-ка в свое подземелье и не смей носа высунуть, покуда не разберешься, откель это чудо взялось.
– Там же кислота! – воскликнул маг.
– А вон там, – указал в окно Еремей, – плаха. Иди, сказал.
Все шустро поклонились, стражники чуть потолкались, споря, кто понесет наверх заморскую, или какую там, девицу. Победил Иван и гордо понес трофей, пнув напоследок напарника, чтобы под ногами не путался.
Пресловут бочком улизнул к себе.
– Ну, на сегодня с делами покончено, – решил Еремей, проводив всех взглядом. – Эй! Степанида! Квасу мне принеси!
Кощей тем временем, рассмотрев, куда девалась его «суженая», готовил план спасения. Переоделся, прицепил на пояс меч-кладенец и припомнил пару заклинаний.
– К обеду вернешься? – спросило зеркало.
– Не знаю, – отозвался Кощей, поправляя воротник. – Видишь, облака какие, лететь долго придется.
– А сразу перенестись?
– Премного благодарен. Лучше ковром до пригорода, а там уже как-нибудь.
– Как знаешь, – не стало спорить зеркало. – Я все-таки насчет обеда распоряжусь, девочку кормить надо.
Махнув рукой, мол, делай что хочешь, Кощей легко сбежал вниз по безлюдной лестнице, прихватив по пути свернутый в рулон легкий шелковый ковер.
На дворе стояло лето. Облака действительно заволакивали небо, но Кощей решил рискнуть – может, удастся проскочить до дождя. Он расстелил ковер, уселся поудобней и велел:
– Полетели. К Еремею.
Ковер послушно взмыл вверх. Сразу похолодало.
– Стоп. Давай к окну.
Ковер послушно спустился к окну на третьем этаже.
– Кто-нибудь, плащ мой киньте! – крикнул Кощей.
Из окна вылетел плащ и упал прямо на ковер.
– Так-то лучше, – кивнул Кощей, продевая руки в рукава. – Все, погнали.
Ковер шевельнулся и, набирая скорость, полетел в сторону Еремеева царства.
Женька пришла в себя в чистой светлой комнате. Бревенчатые стены пахли смолой, пол был застелен ткаными половичками, а вся мебель состояла из сундука и кровати, на которой девушка и лежала. На окнах были витиеватые кованые решетки, и это настораживало.
– Ой, мама, – пробормотала Женька.
– Проснулось! – раздался визг забившейся в угол за сундуком девчонки. – Чудо заморское проснулось!
С таким воплем девчонка вылетела за дверь и, продолжая орать, куда-то умчалась.
Женька прикрыла глаза. Сумасшедшей она себя по-прежнему не ощущала. Впрочем, все психи считают себя нормальными, и сбрасывать эту версию со счетов Женька не стала. Никаких хитрых таблеток, грибов и порошков она сроду не употребляла (кроме одной вечеринки, но это было полтора года назад), значит, галлюцинацией это все не являлось. У начитанного организма осталось всего две версии. Первая – параллельные миры, вторая – глубокое прошлое. Это не считая повреждения рассудка. Решив принять все версии как рабочие, Женька осторожно села. В дверном проеме торчали давешние стражники.
– Здрассте, – Женька постаралась улыбнуться как можно обаятельнее.
– Вставай, басурманка, – велел стражник. – К царю пойдешь.
– Сам басурманин! – возмутилась коренная москвичка, и тут до нее дошло: – К царю? Что, настоящему?
Челюсть у Женьки отвисла, но тут же пришла здравая мысль – она находится в тереме, перед ней стражник с алебардой, в красном кафтане, минуту назад вылетела девчонка в платке и сарафане. Куда ж при таком раскладе без царя? Царь обязательно должен быть. Следующая мысль было менее оптимистичной – не казнят ли здесь за ношение мужской одежды? Жанну д’Арк, к примеру, сожгли. Ох, надо было с утра юбку надеть. Впрочем, за юбку выше колен точно бы казнили.
– Настоящей не бывает, – заверил стражник.
– А как вас зовут?
– Иваном.
– А я – Евгения. – Девушка старалась выказать дружелюбие, но потребности взяли свое. – Можно мне покурить?
Стражник отступил и стукнул древком алебарды об пол.
– Ты мне эти колдовские штучки брось! – рявкнул он. – Иди давай, ждут тебя.
– Сам иди, глюк несчастный, – пробормотала себе под нос Женька, разочарованная провалом миротворческой миссии.
Миновав коридор, они спустились вниз, прямо в тронный зал, где уже собрались ожидающие.
Не узнать царя было сложно. Он сидел на троне, установленном на возвышении, на голове его красовалась корона, а чуть позади стояла охрана. По обе стороны от трона, вдоль стен, на лавках, расселись настоящие бояре – бородатые, долгополые, на головах высокие шапки, в руках посохи. По бокам царя, на тронах поменьше, – двое молодых парней. Царевичи, наверное. Один с виду на пару лет старше Женьки, второму лет двадцать шесть или чуть больше, оба в расписных красных рубахах, подпоясанных кушаками, синих шароварах и остроносых красных сапогах. Наряд показался Женьке смешным, и она прыснула, очень уж ей эта одежда напомнила азиатскую свадьбу на московском рынке.
Царя она рассмотрела после. Чего на него таращиться, на такого старого? Дядька лет за пятьдесят, глазки свои щурит хитро так, словно уже прикинул всю Женькину судьбу на десять лет вперед. В остальном как все, кроме, естественно, короны и алого плаща.
«Корзно», – вспомнила Женька мудреное название.
– Приветствую тебя, гостья незваная, заморская, – начал Еремей.
– Здравствуйте, ваше величество. – Женька лучезарно улыбнулась и сообразила поклониться в пояс, широко взмахнув рукой. А заодно украдкой осмотрела помещение на предмет бегства – мало ли что не так пойдет. Но сразу поняла бесперспективность любой попытки побега. Большие, открытые из-за жары окна справа, хоть и без решеток, были перегорожены дородными боярами зловещей наружности. За спиной несговорчивый Иван с алебардой и те два стражника, которые дверь охраняют. Дверца, через которую вывалилась из странного подвала, наверняка потайная, так как ее больше не наблюдалось. Стена за троном ровная такая, досками обитая. В общем, дело гиблое, оставалось надеяться на собственное обаяние и русское гостеприимство.
– Только я не иноземная, русская я, из Москвы. Только время другое, из будущего я, – наугад брякнула девушка.
Бояре загалдели, переглядываясь, и встал самый толстый, а потому главный.
– Брешет басурманка, аки пес поповский, – прогудел он. – Был я в той Москве зачуханной, нет там подобных нарядов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
