Читаем без скачивания Манипуляция сознанием - Илья Мельников

Из записи сеанса видно, насколько просто гипнотерапевтические внушения могут быть включены в канву внушений, направленный на наведение транса и его поддерживание. Последние в таком случае берут на себя дополнительную функцию своего рода носителя терапевтического воздействия. Особо следует выделить просьбу Джо, чтобы автор «рассказывал». Она означает, что несмотря на интоксикацию, периодическую дававшую о себе знать в виде приступов, Джо бы, не всяких сомнений, доступен для контакта. Более того, он быстро усвоил именно то, что нужно, из этой абсурдной импровизации про семечко и росток, которую он выслушал от автора. У Джо не было, конечно, никакого интереса к бессмысленным и бесконечным рассуждениям о помидорном кусте. Он хотел избавиться от боли, хотел покоя, отдыха, сна. Вот к чему стремилась его душа, вот чего он страстно желал. Однако именно эта острая потребность заставляла его и в бормотании автора пытаться найти что-то полезное для себя. И там был этот желанный смысл, причем выраженный в такой форме, что Джо мог как бы непосредственно воспринимать его, совершенно не осознавая этого. Джо вышел из транса спустя считанные минуты после того, как автор произнес, казалось бы, совершенно невинную фразу: «…хочет пить, Джо». Не составило особого труда и повторное введение в транс. Оно было достигнуто при помощи двух коротких фраз: «…подумайте, Джо, подумайте» и «…покоится так естественно, так уютно», включенных в достаточно бессмысленный набор идей. Однако, повторим: в этом, казалось бы, бессмысленном повествовании содержалось то, в чем так нуждался Джо, и он сразу же воспринял это.

Как рассказал сиделка, за обедом Джо был поначалу спокоен, но потом медленно стало нарастать беспокойство и произошел очередной интоксикационный приступ. К тому времени, когда автор вернулся, Джо ждал его с нетерпением. Он пожелал общаться с помощью записок. Некоторые из них невозможно было разобрать, так как писал он крайне торопливо и потом с раздражением переписывал. Один из родственников помог автору расшифровать эти записки. Их содержание касалось самого Джо, его прошлой жизни, его бизнеса, его семьи, «ужасной прошлой недели» и «ужасного вчерашнего дня». Там не было ни жалоб, ни требований, лишь несколько раз встречалась просьба к автору рассказать о себе. Наша беседа прошла достаточно успешно, по крайней мере, судя по тому, что возбуждение Джо постепенно улеглось. Когда же его попросили перестать расшагивать по комнате и сесть в кресло, которое он занимал прошлым утро, он с готовностью выполнил эту просьбу и ожидающе взглянул в сторону автора.

«Знаете, Джо, я мог еще рассказать вам о росте помидора, и тогда, слушая мой рассказ, вы, вероятно, заснете, в самом деле, хорошо и крепко заснете». (Это вводное высказывание по всем признакам есть не более чем малозначащая общая фраза. Если пациента реагирует на нее гипнотические, как это сразу же случилось с Джо, тогда все в порядке. Если же пациент не откликается, то сказанное вами было всего лишь несущественной проходной фразой. Случись так, что Джо не вошел бы мгновенно в транс, далее могли бы последовать вариации типа: «Но лучше давайте поговорим о цветке помидора. Вы, вероятно, видели в кино, как медленно-медленно распускаются цветы, как они дарят ощущение умиротворенности, ощущение покоя, когда вы наблюдаете, как они раскрываются. Так прекрасно, так спокойно наблюдать все это. Можно испытать такой безграничный мир и покой, когда смотришь подобный фильм»).

Автор не видит необходимости говорить что-либо еще о технике наведения и поддерживания транса, а также о рассеивании терапевтических внушений. (…) В тот день работа с Джо дала прекрасные результаты, несмотря на несколько вынужденных пауз, связанных с токсическими приступами и специальными перерывами, которые автор делал, чтобы оценить, насколько глубоко усвоено содержание гипнотических внушений.

Вечером Джо от души жал руку автора перед его отъездом. Интоксикационные проявления были заметно ослаблены. У Джо не было жалоб. Судя по всему, мучительная боль его оставила и он выглядел довольным и счастливым.

Родные Джо беспокоились, были ли даны ему постгипнотические внушения. Автор заверил их, что он их получил. Они были очень плавно введены в подробнейшее, со многими повторами описания роста помидора, а также содержались в особо интонационально выделенных фразах: «Вы знаете, Джо» «буквально каждый день… испытывать в полной мере покой и уют»; «знаете, Джо, буквально каждый день, день ото дня».

За месяц, проведенный дома, он прибавил в весе и силе. Изредка случались приступы боли, но его можно было купировать либо аспирином (!), либо 25 мг димедрола. Джо был счастлив, что находился в кругу семьи. Поговаривали даже о некой важной и плодотворной деятельности Джо в этот период, о которой автор недостаточно информирован. (…) Хотя за прошедшей со дня первой встречи месяц злокачественная опухоль продолжала прогрессировать, физическое самочувствие Джо значительно улучшилось».

Надеюсь, эта длинная цитата не утомила читателя. Пример наглядно иллюстрирует процесс наведения транса и его удержания, способы введения в текст рассказа внушений, а комментарий Милтона, сопровождающий рассказ, вносит полную ясность, как в поведении психотерапевта во время сеанса, так и в реакции пациента.

Возникает вопрос: какое практическое значение для читателя может иметь знание различных техник гипнотического воздействия, о которых идет речь? Не выражая 100 % оптимизма, тем не менее, полагаю, что это знание дает шанс хотя бы заподозрить, что по отношению к вам, возможно, произведено гипнотическое воздействие. Тогда вы можете обратиться за помощью к психотерапевту и, в случае подтверждения ваших подозрений, избежать нежелательного развития событий. А если подозрение возникает своевременно, т. е. не слишком поздно, вы сможете прервать контакт с человеком, который пытается вас загипнотизировать для достижения тайных намерений. Во всяком случае, у вас всегда будет преимущество по сравнению с человеком не посвященным. Вот довольно-таки поучительный пример из практики Милтона Эриксона: «Одна из моих стенографисток отдела, имевшая сильное предубеждение против гипноза, страдала от жестоких приступов мигрени… Ее неоднократно обследовали, но безрезультатно. Обычно она удалялась в комнату отдыха, чтобы «переспать головную боль», что занимало у нее, как минимум три часа. Но однажды во время одного из таких приступов автор не позволил ей отправиться в комнату отдыха и достаточно настойчиво предложил писать под диктовку. Подавляя в себе негодование, она приступила к работе, но через пятнадцать минут прервала автора, сообщив с изумлением, что головная боль прошла. Она приписала это своему гневу в ответ на принуждение писать под диктовку. В другой раз она в таком же состоянии сама вызвалась поработать с неким трудным материалом, от которого уклонялись все другие стенографистки. Головная боль усилилась, и она решила, что ее удачный опыт работы по диктовку автора был лишь следствием случайного стечения обстоятельств. Когда у нее начался очередной приступ жестокой мигрени, автор снова сделал ей настойчивое предложение поработать под диктовку. На этот раз боль прошла через десять минут. Когда случился следующий приступ, она добровольно вызвалась писать под диктовку автора. И опять это помогло снять головную боль. Затем, в порядке эксперимента, она решила попробовать поработать и с другими врачам. По не понятным ей причинам головные боли только усиливались. После одной из таких неудачных попыток она пришла к автору и попросила его подиктовать. У автора под рукой не оказалось подходящего материала для диктовки, и он использовать материал, не диктованный ранее. Головная боль была снята за восемь минут. Позже, в ответ на ее просьбу облегчить боль, ей был продиктован обычный текст. Это не вызвало никакого эффекта.

В следующий раз она пришла, не питая особых надежд, так как считала, что «исчерпала целительную силу диктовки». Снова ей был продиктован текст, и через девять минут боль исчезла. Она была так обрадована, что решила сохранить копию текста, чтобы при необходимости попросить кого-нибудь продиктовать ей этот «удачный диктант», снимавший головную боль. Но, увы, оказалось, что никто не обладал таким «правильным голосом», как у автора.

Ни она, ни другие не догадывались о том, что же произошло на самом деле. Автор вел тогда обширные записи бессвязных высказываний одного психотического пациента. В этой работе ему помогали несколько разных стенографисток. Этими текстами автора и воспользовался, рассеяв в речевой продукции пациента терапевтические внушения, предназначенные для страдавшей от мигрени стенографистке. Когда был получен положительный результат, он попробовал тем же образом использовать речевую продукцию другого психотического пациента. Этот опыт также оказался успешным. В качестве контрольной серии этого эксперимента были испробованы диктовки обычных служебных текстов и «незасеянного» терапевтическими внушениями бессвязного материала. Никакого воздействия на головную боль не наблюдалось. Результата не дала и диктовка «засеянного» материала в исполнении других людей, так для достижения эффекта его следовало читать с выражением, подчеркивая нужные места».