– Айя! – радостно закричал альбатрос. – Он получил своё, я увидел это! Океан скормит его акулам…
Из-под перевёрнутого днища яхты выплыло две головы, мужчины и мальчика. Мальчик захлёбывался водой, лихорадочно болтал ногами и руками. Он тонул. Мужчина, вероятно, отец мальчика, пытался подплыть к ребёнку. Злая океанская волна растаскивала их в разные стороны. Отец успел ухватиться за обломок яхтовой мачты. Он дико кричал, звал сына.
Альбатрос увидел голову мальчишки на гребне волны. Это была его последняя волна, дальше чёрная пропасть и смерть. Ур не думал, он сложил крылья, спикировал в белый гребень. Время оставалось мало, точнее, его не было совсем, перо не должно намокнуть. Ур поднырнул под мальчика, и тот час выплыл с ним на поверхность. Расправив крылья, альбатрос не дал мальчишке упасть обратно в воду. Встречный ветер приподнял птицу и понёс её ввысь. Альбатрос успел донести ребёнка до большого океанского корабля.
– Покажи, где его родители, альбатрос?! – прокричал капитан, принимая мальчика с крыльев птицы.
Ур не стал отвечать, он просто повернул в сторону яхты терпящей бедствие, туда, где погибал его враг.
– Моряки успели спасти отца мальчика? – спросило кучевое Облако.
– Как вы думаете, кто поставил памятник альбатросу? – вопросом на вопрос ответил Ветер.
– Неужели папаша?! – удивилось дождевое Облако.
– Да, именно он! Потом всю жизнь отец мальчика пытался вымолить прощение…
– А мальчик, что стало с ним? – облака притихли, ожидая ответа.
– Вырос в отличного парня. Окончил мореходное училище, стал капитаном большого океанского судна. – Ветер улыбнулся. – Иногда возвращается в прибрежную деревушку отгулять отпуск, навещает отца. Тогда они оба выходят в океан на своей белой яхте.
– А Ур? – хором спросили облака. – Умер?
– Почему умер?! – засмеялся Ветер. – Жив. Альбатросы летают долго, более восьмидесяти лет. Ур так же, как раньше, спасает людей, указывает кораблям место беды.
– А Ирри?
– Ирри всегда рядом с отцом…
– Смотрите! – неожиданно, закричало дождевое Облако. – Под нами яхта с двумя синими полосами на борту. Глядите, она называетсяся «Айя»
– Ты ошибся, Ветер, – негромко сказало кучевое Облако, – Айя не погибла, она сейчас бежит по океанской волне под белыми парусами
О «картофельном» клубеньке!
Полинка гордо вышагивала по базару рядом с мамой. Сегодня её взяли заготавливать картошку на зиму. Мама спрашивала дочку, нравится ли ей цвет картошки. Полинка не понимала, при чём здесь цвет? Важен вкус, однако, гордилась тем, что мнение её было решающим. В этот раз они купили три мешка картофеля. Один с янтарно-жёлтой, другой с красной, а третий (по настойчивой просьбе Полинки) с сиреневой картошкой. Этот мешок был самый дорогой. Мама ворчала, но дочку уважила. Картошку распределили в погребе по трём ящикам. Когда высыпали сиреневый мешок, из самой середины выпал странный клубенёк. Он был вовсе не сиреневый, а розоватый.
– Обязательно обманут продавцы! – рассердилась мама. – В самый дорогой картофель положили такой несимпатичный клубень. Как чистить этакого уродца?!
Она в сердцах бросила картофелину в другой ящик. Клубенёк, действительно, выглядел не совсем обычно. Он был похож на медвежонка. На большом шарике торчал маленький шарик, а по бокам ещё четыре совсем малюсеньких шарика. Полинка раньше видела сросшиеся картофелины, но чтобы так причудливо, первый раз.
Клубенёк упал в ящик с белой картошкой и сразу услышал недовольный шепоток:
– Почему к нам?! – загалдели белые клубни. – Разве мы достойны такого соседства? Он портит всю компанию!
Стоило маме с Полинкой уйти из погреба и потушить свет, белые клубни не на шутку разбушевались. Начали толкаться боками, всячески обзываться:
– Ты гадкий, гадкий, уходи немедленно! – кричали они.
Самый большой белый клубень так поддал медвежонку упругим боком, что тот перелетел в ящик с красной картошкой. Эти тоже не церемонились с новичком:
– Мы отборный картофельный сорт! – кричали они. – Пусть уродец, чучело огородное убирается прочь!
Отборные картофелины сердито пыхтели и Клубенёк выскочил из ящика сам. Ему было страшно, холодно и одиноко лежать на полу. Он совсем уже собрался замёрзнуть и заснуть навсегда, когда в подвале зажёгся свет – это Полинка спустилась за картошкой.
– Ой, медвежонок, почему валяешься? – девочка подняла клубень, положила его на деревянную полку. – Лежи здесь. Оставляю тебя на семена. Придёт весна, мы с папой и мамой обязательно поедем на дачу. Сама посажу тебя в землю.
Родители Полинки всегда сажали немного овощей, чтобы на отдыхе не ездить за ними на базар. Клубеньку было одиноко, но безопасно. Никто его не пихал, не ругался, а главное – не смеялся над ним.
– Придёт время, – думал Клубенёк, – разделит меня Полинка на маленькие клубеньки-делянки, посадит в землю. Я вам докажу, какой я уродец! Вырастет из меня по большому ведру картошки: сладкой, рассыпчатой. Будут мою картошечку есть и нахваливать!
С этими мыслями дожил Клубенёк-медвежонок до весны, до самой посадочной поры.
Весной мама выделила Полинке грядку у дома.
– Сажай клубенёк рядом с дачей, – сказала она. – Правда, цветки у картошки неказистые, маленькие, голубенькие, с жёлтой серединкой, но всё равно пусть растут здесь. Бабушка всегда сажала именно тут. Говорила: «Раз картошка нас кормит, пусть растёт на видном месте». Теперь это твоя грядка. Посмотрим, какую картошечку ты вырастишь!
Ко времени посадки на клубнях пробились маленькие расточки. Полинка аккуратно разделила Клубенёк на части-делянки, оставила на каждом по три хороших проростка. Так учила сажать бабушка.
Как только, клубни-делянки попали в землю – сразу начали обрастать корешками.
– Скоро, скоро на корешках появятся новые молодые картофелины, – радовались клубеньки-делянки.
Но время шло, а картофелины не появлялись. Даже совсем наоборот, бока клубеньков увеличивались, толстели, превращаясь в большие, настоящие клубни-корни. Проростки вырвались на поверхность земли, мужали, крепли, становились тугими, сильными стеблями. Каждый выходной Полинка с родителями приезжала на дачу. И каждый выходной Полинка с мамой удивлялись:
– Что за растение такое родилось? Листья резные, стебли могучие, высокие. Совсем на картошку не похоже. Может, это новый сорт?
Так и решили: это новый сорт!
Но больше всего удивлялись сами клубни. Не просто удивлялись, они горевали. Потому что знали – никакой картошки на них не развивается.
– Выдернут нас с позором, как сорняки, засмеют! – тихо плакали клубеньки, а потом решили:
– Исправить ничего нельзя. Чему быть – того не миновать! Будь что будет!
Это «будет» наступило очень скоро.
На корнях картофелины так и не завязались, а вот на рослых стеблях распустились ЦВЕТЫ! И непросто цветы, а цветы невиданной красоты! Огромные, как пирожковые блюдца, похожие на оранжевое солнце игольчатые ёжики. Их было так много, что куст превратился в новогодний салют. Цветы любовались друг другом, радовались каждому прохожему, заглянувшему в сад. Поворачивали свои симпатичные мордочки к солнышку и трепетали:
– Посмотрите! Посмотрите, какие мы красавцы!
Больше всего они ждали приезда хозяев дачи, особенно Полинки.
– Батюшки! – воскликнула мама, приметив над забором новое чудо. – Батюшки! Это георгины! Вот так сюрприз!
– Ге-ор-ги-ны?! – изумилась Полинка, она впервые видела такое диво.
– Ге-ор-ги-ны? Ге-ор-ги-ны! – пропели под землёй клубеньки. – Вот мы кто! Георгины! Вовсе не сорняки. Как же вы не узнали нас сразу?
Георгины цвели всё лето и всю осень. Соседи подходили к Полинке, просили поделиться удивительными клубнями. Полинка обещала.
Когда ударили первые морозы, клубни выкопали, высушили, часть подарили соседям, а оставшиеся бережно завернули в масляную, с дырочками, бумагу. Каждый уложили в подвале отдельно на деревянную полку.
– Видишь, доченька, – сказала мама Полинке, – оказывается, неважно, что сначала ты не похож на других. Важно, что потом другие захотят быть похожими на тебя!
О спичке!
Скажите, кто-нибудь жил в одной квартире с пятьюдесятью сёстрами? Нет?
А наша героиня Спичка жила, конечно, не в квартире, а в спичечном коробке. Сестёр Спичка любила, но их взглядов на жизнь не разделяла. Они хотели одного – Блистать! Загореться так, чтобы все заметили и позавидовали. Выпорхнуть, как птица из коробка, и сиять. Сиять долгую, яркую жизнь.
Поэтому, когда их домик открывался, спички замирали. Ждали, кто будет следующий, чья очередь выходить в большую жизнь…
Спичка лежала на самом дне коробка и размышляла:
