Хотя здесь и не бывает сильных дождей, зато почти все время дует ветер, люто холодный, обессиливающий. Вы уже поднялись почти на три километра, и если вы пришли сюда пешком с нижнего конца долины, то, несомненно, не замедлите почувствовать, насколько разрежен тут воздух: легкие словно обжигает холод, грудь у вас вздымается, вы глубоко вдыхаете, но ощущения удушия вас не покидает. Возможно, у вас болит голова, а то и одолевает тошнота. Но стоит отдохнуть два-три дня, как вы акклиматизируетесь и наиболее тягостные ощущения исчезнут. Но вам никогда не сравниться в выносливости с погонщиками мулов, с которыми вы поднялись сюда. Высокогорье — их родные места.
На такой высоте даже мулы с трудом тащат свой груз. Жители высокогорных деревень держат более выносливых и сильных вьючных животных — яков. Некогда их дикие стада вольно бродили по Тибетскому плато. Но теперь як одомашнен, возит грузы и тянет плуг. Его длинная шерсть настолько густа и тепла, что летом як сильно линяет и так спасается от перегрева. Кроме него, ни одно млекопитающее, исключая человека, не способно жить на такой высоте.
Внезапно долина расширяется. Величественные вершины Аннапурны и Дхаулагири, которые несколько дней назад вы порой видели в просветах в густой листве рододендронов, остались позади. Впереди же снежные бастионы спускаются к коричневой полоске на горизонте — к сухой полузамороженной равнине Тибета. Вы прошли насквозь величайший горный хребет в мире.
И тут становится явной еще одна особенность Кали-Гандака. Река словно бы течет не так, как положено рекам. Ведь реки обычно берут начало в горах, стекают по их склонам, принимая воду от притоков, и так достигают равнины. А Кали-Гандак поступает точно наоборот. Рождаясь у края огромной Тибетской равнины, река устремляется прямо к горам. Она юлит и пробирается вниз между почти смыкающимися каменными громадами, и горы справа и слева становятся все выше и выше. Только проскользнув сквозь самое их сердце, она добирается до относительно плоской равнины и сливается с Гангом, катящим свои воды к морю. Когда стоишь вблизи истока Кали-Гандака на верхнем краю его долины и прослеживаешь взглядом эту серебряную змею, которая, извиваясь, скрывается среди отдаленных гор, невозможно поверить, что река была способна сама прорезать себе путь среди них. Так каким же образом создалось ее русло?
Ключ к отгадке не нужно искать далеко — вон сколько их валяется в каменном крошеве у нас под ногами! Основная горная порода тут — хрупкий, легко рассыпающийся песчаник, а в нем заключены тысячи и тысячи завитых в плоские спирали раковин. Большинство в поперечнике натягивает лишь несколько сантиметров, но некоторые величиной с доброе колесо. Это аммониты. Они давным-давно вымерли, но в былые времена — около ста миллионов лет назад — они жили и плодились в неимоверных количествах. Строение аммонитов и химический состав пород, в которых находят их окаменелые остатки, позволяют твердо заключить, что обитали они в море. И все же мы находим их в самом центре Азии и не только в восьмистах километрах от моря, но еще и в четырех километрах по вертикали над его уровнем!
Как это произошло, еще несколько десятилетий назад было предметом горячих споров между геологами и географами. Но теперь общий ход событий установлен с достаточной достоверностью. Некогда огромный субконтинент Индию с севера отделял от Азии широкий морской простор. В этом море жили аммониты. Реки и Азии, и Индии несли в него ил, который слой за слоем покрывал опустившиеся на дно раковины погибших аммонитов. Но год за годом, век за веком море это становилось все уже и уже, потому что Индия мало-помалу приближалась к Азии. В результате осадочные слои на дне начинали вспучиваться и ломаться и море все больше мелело. А Индия ползла и ползла на север. Былой ил, успевший к этому времени слежаться в песчаники, известняки и сланцы, выгибался в будущие горы. Рост их был неизмеримо медленным. Тем не менее некоторые бежавшие на юг азиатские реки не могли преодолеть поднимающиеся на их пути возвышенности. Они сворачивали на восток и, огибая восточный край рождающихся Гималаев, в конце концов сливались с Брахмапутрой. Однако у Кали-Гандака хватило сил размывать мягкие породы, по мере того как они перегораживали его русло. Вот так и образовались колоссальные обрывы по обеим сторонам долины — поперечный разрез вздыбленных, изломанных слоев породы, который мы видим там теперь.
Процесс этот продолжался миллионы лет. Тибет, который до столкновения двух континентов был обильно орошаемой равниной у южной оконечности Азии, не только поднялся на свою нынешнюю высоту, но и лишился былых дождей, перехватываемых молодыми горами, так что со временем превратился в знакомую нам теперь холодную пустыню на высокогорном плато. Верховья Кали-Гандака уже не получали того количества дождевой воды, которое давало ему возможность размывать горы, река обмелела и сузилась, отступив от краев своей огромной долины. На месте же древнего моря теперь вздымались самые высокие и самые молодые горы в мире, храня в своих породах остатки аммонитов. И процесс этот отнюдь не прекратился. Индия по-прежнему движется на север со скоростью около пяти сантиметров в год, и каждый год скалистые пики Гималаев становятся на миллиметр выше.
Это преображение моря в сушу началось около 65 миллионов лет назад. Хотя нам, биологическому виду, существующему менее полумиллиона лет, такие сроки и кажутся невообразимыми, по меркам истории жизни в целом произошло оно относительно недавно. В конце-то концов первые простейшие живые организмы появились в древних морях около шестисот миллионов лет назад, а амфибии и пресмыкающиеся выбрались на сушу более двухсот миллионов лет назад; несколько миллионов лет спустя птицы приобрели перья и крылья и поднялись в воздух; примерно тогда же млекопитающие обзавелись волосяным покровом и теплой кровью. Шестьдесят пять миллионов лет назад началось все еще необъясненное вымирание крупнейших пресмыкающихся, господство над сушей перешло к млекопитающим, которые сохраняют его и по сей день. Иными словами, пятьдесят миллионов лет назад, когда Индийский субконтинент приближался к Азии, основные группы животных и растений, какие мы знаем сегодня, да, собственно говоря, и все крупнейшие семейства в этих группах уже существовали. Обе сходящиеся огромные массы суши имели множество собственных разнообразных обитателей, хотя Индия, превратившаяся в гигантский, отрезанный от остального мира остров как раз после того, как господство пресмыкающихся пошло на убыль, несомненно, была гораздо беднее Азии в отношении животных, дольше других прошедших по пути эволюции. Когда же Индия и Азия наконец сомкнулись и около сорока миллионов лет назад начали все выше подниматься молодые горы, индийские и азиатские животные устремились в новые, еще не освоенные ими территории.
