оборону города за считаные минуты, пройдя сквозь защитников Синопа подобно тому, как раскаленный клинок проходит сквозь сливочное масло.
Появился сторожевой катер и, соответственно, всех желающих посетить прибрежный город ожидал досмотр. О самой процедуре досмотра нам уже было известно: прошедший ее несколько часов назад Петрович со товарищи доложился по рации и рассказал, что нас ожидает.
Наш сейнер зашел в порт Синопа в начале девятого вечера, когда город уже светился огнями редких фонарей и окон домов. На рейде в километре от порта торчал местный сторожевик – рыболовецкий траулер, вдвое крупнее нашего, вооруженный тремя крупнокалиберными пулеметами и одним зенитным орудием типа древнего «эрликона». Хотя, может, это было и что-то современное, но я в натовских пушках слабо разбираюсь.
От сторожевика отвалился катер и направился в нашу сторону. На борту досмотрового катера с десяток вояк, выглядят они вполне расслабленно и даже несколько вальяжно. Видимо, все местные, а значит, целиком и полностью заинтересованные в прибытии в город богатых «туристов» вроде нас.
– Постройте всю команду на борту и приготовьтесь принять нас! – на плохеньком английском выдал в мегафон усатый турок, сидящий на носу катера. – Немедленно! Оружие в руки не брать!
– Окей! – тут же отозвался я и добавил как можно вежливее и подобострастно: – Добро пожаловать на борт, господа военные! Мы несказанно рады вашему визиту!
Катер бодро подошел к нам, рулевой заложил лихой вираж, и турецкая пластиковая посудина стукнулась о кранцы – автомобильные покрышки нашего судна.
Наша команда в полном составе выстроилась на палубе сейнера.
Турков было шестеро. Старший – пузатый, усатый толстяк в лопнувшей на пузе рубахе, поверх которой накинут спасательный жилет, на ногах – короткие бриджи и резиновые тапки. Остальные – молодые парни, облаченные в одинаковые оранжевые рабочие робы и вооруженные короткоствольными помповыми дробовиками.
Досмотр оказался поверхностным и шапочным, встречающую сторону больше всего интересовали показатели детекторов уровня радиации, коими они обнюхали каждый квадратный сантиметр поверхности сейнера. Я тут же окружил толстого турка своим вниманием и заботой: презентовал ему «швейцарские» часы, выказал горячее желание уплатить все возможные подати и налоги за право войти в столь гостеприимный и тысячу раз благословенный богом порт самого лучшего города на Земле – Синопа.
Общались мы с турком, которого, кстати, звали Мехмед-бей, на английском, причем я тут же обозначил, что турецким языком не владею в принципе, а из всей моей команды лишь Митяй может связать пару слов. Кажется, этот факт очень развеселил турок, и дальше они принялись перебрасываться между собой шутками в наш адрес.
Я представился подданным Британской империи, промышляющим мелкооптовой торговлей: мол, в Синопе планировал расторговаться предметами роскоши и медицинскими препаратами. Моя команда состояла из нанятых славян: украинцев, поляков и болгар. Чтобы хоть как-то соответствовать этой легенде, я носил пиджак и джинсы, шею замотал клетчатым платком. На запястье у меня часы в золотом корпусе, поверх свитера – сразу несколько толстых золотых цепей, а пальцы унизаны золотыми перстнями. В общем, у первого и второго встречного сразу же сложится впечатление обо мне как о беспечном богатее, у которого золотых цацек, как у дебила соплей.
Парней я заставил разговаривать исключительно на жуткой смеси украинского суржика и польских ругательств. Список отдельных слов, распространенных выражений и целых предложений написал на бумаге и заставил выучить наизусть.
Не знаю, что на встречающую сторону подействовало больше: мой внешний вид и вычурные, напоказ понты или все-таки тот фокус, что провернул Петрович, идя в авангардной группе. Но как только шапочный досмотр закончился и толстый турок Мехмед получил свой барыш, на сейнере остался один из его помощников, который вызвался указать просто замечательное место для стоянки такого достопочтенного господина, как я. Все это было сказано на ужасном английском, половину слов я не разобрал.
А уже через полчаса мы швартовались у полуразрушенной причальной стенки рядом с большим замызганным буксиром, чья рубка была выкрашена в красный цвет, а это говорило о том, что в былые годы посудина трудилась спасателем или пожарным.
– Господин, сэр! – обратился ко мне наш провожатый, как только сейнер ткнулся бортом в кранцы обшарпанного пирса. – Смело сходите на берег, за ваш корабль не беспокойтесь, здесь вы под надежной защитой.
– Да-а?! – нисколько не притворяясь, презрительно сморщив нос от запаха нечистот, протянул я. – Здесь что, война была? Почему причал весь в дырах?
– Это все из-за Черного генерала! – яростно высказался парень. – В прошлом году этот проклятый русский привел своих головорезов в город и многое здесь разрушил, будь он трижды проклят!
Видимо, паренька зацепил мой вопрос, потому что он принялся рассказывать мне, как все жители Синопа (да что там Синопа – все жители Турции!) ненавидят генерала Корнилова, который принес им, простым людям, много бед и горя, да какой он плохой, а они все напрочь белые и пушистые, но ничего, бог не фраер и так далее, и Земля круглая, а значит, генералу Корнилову скоро крышка, тем более что ходят слухи, будто его поймали, и совсем скоро, возможно, уже завтра разорвут на части на центральной площади города.
Все это турчонок говорил с такой экспрессией и жаром, что большую часть слов произнес на своем родном языке и даже те жалкие лингвистические крохи, что были произнесены на языке Шекспира, он умудрился так исковеркать, что хрен бы его понял истинный англичанин. Мало того, мой собеседник умудрился вплести в рассказ еще и пару русских матерных слов, объясняя, какой негодяй этот самый Черный генерал Корнилов.
Я его речь слушал очень внимательно, но при этом строил такую презрительную гримасу и так откровенно пялился по сторонам, что у всякого соглядатая наверняка возникло ощущение, что мне либо плевать на его слова, либо я ни черта не понимаю. А посторонние зеваки и свидетели в количестве двух немытых рыл уже присутствовали. На пирсе торчали два тела, облаченные в грязные робы, которые с явным интересом оглядывали не только нашу посудину, но и нас, да и в окнах ходовой рубки буксира я заметил мелькнувшую тень.
В общем, похоже, мы попали именно туда, куда я планировал попасть, – в аналог местной криминальной «малины», промышляющей грабежом и разбоем. Даю руку на отсечение, что «пограничник» Мехмед был у них в роли наводчика. Если все так, то нас ждет веселая ночь!
Глава 2
Вода возле пирса была грязная, в ней плавало много мусора и дохлой рыбы. Вся окружающая обстановка навевала уныние и тоску. Возможно, если бы сейчас было утро и на
